Резко отвернувшись, она отошла.
Смотревший ей вслед Пуаро почувствовал руку на своем плече.
– Ваша подружка чем-то огорчена, месье Пуаро.
Пуаро обернулся.
Не веря своим глазам, он увидел перед собой старого знакомого.
– Полковник Рейс!
Бронзоволицый высокий человек улыбнулся:
– Что, немного удивлены?
С полковником Рейсом Эркюль Пуаро свел знакомство в прошлом году, в Лондоне.
Они встретились на одном званом обеде, который для их странного хозяина завершился смертью.
Пуаро знал, что такие люди, как Рейс, не афишируют свои поездки.
Обычно он объявлялся в тех краях империи, где назревали беспорядки.
– Так вот вы где – в Вади-Хальфе, – задумчиво сказал Пуаро.
– Я плыву на этом пароходе.
– Что вы хотите сказать?
– Я возвращаюсь с вами в Шелал.
Эркюль Пуаро удивленно поднял брови:
– Как интересно.
Может, отметим нашу встречу?
Они прошли в салон, совершенно пустой в это время.
Полковнику Пуаро заказал виски, а себе двойной подслащенный оранжад.
– Итак, вы возвращаетесь с нами, – отхлебнув напиток, сказал Пуаро. – Но ведь быстрее плыть рейсовым пароходом, они ходят и днем и ночью.
Полковник Рейс скроил довольную мину.
– Правильно мыслите, месье Пуаро, – сказал он любезным тоном.
– Вопрос, значит, упирается в пассажиров?
– В одного.
– Кто бы это, интересно? – вопросил лепнину на потолке Эркюль Пуаро.
– К сожалению, я и сам не знаю, – уныло сообщил Рейс.
Пуаро смотрел на него озадаченно.
– Для вас я не буду напускать туману, – сказал Рейс. – У нас тут было довольно неспокойно.
Нам не нужны бузотеры, которые на виду.
Нужны те, кто очень вовремя поднес спичку к бочке с порохом.
Их было трое.
Один уже покойник, другой – в тюрьме.
Я ищу третьего. За ним уже числится пять или шесть преднамеренных убийств.
Он головастый, этот платный агент, другого такого не сыскать… Он на этом пароходе.
Мы перехватили одно письмо, расшифровали, и там такие слова:
«С седьмого по тринадцатое февраля Икс плывет туристом на «Карнаке».
А под каким именем плывет этот Икс – неведомо.
– Какие-нибудь приметы имеются?
– Никаких.
Американец, ирландец, француз – в нем всякой крови намешано.
Только нам какая с этого польза?
У вас есть соображения?
– Соображения – это всегда хорошо, – раздумчиво сказал Пуаро.
Они понимали друг друга с полуслова, и Рейс не стал задавать других вопросов.
Он знал, что Эркюль Пуаро только тогда говорит, когда отвечает за свои слова.
Пуаро потеребил нос и горько посетовал:
– Тут и без того происходит нечто такое, что внушает мне сильнейшую тревогу.
Рейс вопросительно смотрел на него.