– Представьте себе, – продолжал Пуаро, – что некто А совершил вопиющую несправедливость в отношении Б.
Этот Б замыслил месть.
Угрожает.
– Они оба на пароходе?
Пуаро кивнул:
– Точно так.
– И Б, если я правильно догадываюсь, – женщина?
– Именно.
Рейс закурил.
– Я бы не стал тревожиться.
Если человек вовсю трубит о том, что он собирается сделать, он, как правило, ничего не сделает.
– Можете добавить: тем более если это женщина.
– Да, это так.
Озабоченность не покидала Пуаро.
– У вас что-то еще? – спросил Рейс.
– Да, кое-что есть.
Вчера упомянутый А чудом избежал смерти, причем эту смерть легко было объявить несчастным случаем.
– Этот случай подстроила Б?
– В том-то и дело, что нет.
Б никаким образом не могла быть причастна к этому.
– Тогда это действительно случай.
– Я тоже так думаю, но мне не нравятся такие случайности.
– Вы совершенно уверены, что Б никак не могла быть причастна к этой истории?
– Абсолютно уверен.
– Ну что же, всякое бывает.
А кто этот А, кстати?
Очень мерзопакостный тип?
– Напротив.
Это очаровательная молодая женщина, богатая и красивая.
Рейс ухмыльнулся:
– Прямо как в романе.
– Peut-etre.
Но, признаться, мне не по себе, мой друг.
Если я прав, а я в конечном счете всегда прав, – при этом характерном признании Рейс улыбнулся в усы, – то здесь есть из-за чего тревожиться.
А теперь вы добавляете хлопот.
На «Карнаке», говорите вы, плывет убийца.
– Очаровательных молодых дам он обычно не убивает.
Пуаро недовольно покачал головой.
– Мне страшно, мой друг, – сказал он, – мне страшно… Сегодня я посоветовал этой даме, миссис Дойл, отправляться с мужем дальше, в Хартум, не возвращаться этим пароходом.
Но они ведь не послушаются.
Молю бога, чтобы до Шелала не произошло беды.
– А вы не нагнетаете?
Пуаро покачал головой.
– Мне страшно, – сказал он просто. – Да-да, мне, Эркюлю Пуаро, страшно…
Глава 11
На следующий день вечером Корнелия Робсон стояла в храме в Абу-Симбеле.
Вечер был душный, тихий.
«Карнак» вторично бросил якорь в Абу-Симбеле, чтобы желающие могли посмотреть храм при искусственном освещении.
Новое впечатление разительно отличалось от прежнего, и Корнелия поделилась своим изумлением с мистером Фергюсоном, стоявшим рядом.
– Ведь гораздо лучше все видно! – воскликнула она. – Эти неприятельские солдаты, которых обезглавливает царь, – они как вылеплены.