Сейчас его там нет.
Оба уставились друг на друга.
– Кто же мог его взять?
Фанторп пожал плечами.
Бесснер сказал:
– Любопытно, да.
Но я не представляю, что мы можем сделать в этом случае.
Они расстались озадаченные, в смутной тревоге.
Глава 12
Эркюль Пуаро вытирал свежевыбритое лицо, когда в дверь нетерпеливо постучали и, не дождавшись ответа, в каюту вошел полковник Рейс.
Войдя, он притворил за собой дверь.
– Чутье вас не обмануло, – сказал он. – Это случилось.
Пуаро выпрямился и отрывисто спросил:
– Что?
– Линит Дойл погибла – ей прострелили голову ночью.
С минуту Пуаро молчал, ему живо вспомнились две сцены – Асуан, парк, свистящий девичий шепот:
«Я бы хотела приставить мой пистолетик к ее голове и спустить курок»; и недавняя, голос тот же:
«Чувствуется, что так продолжаться не может, это такой день, когда что-то случается»; и это странное выражение мольбы в ее глазах.
Что же сталось с ним, что он не откликнулся на эту мольбу?
Из-за этого своего полусна он ослеп, оглох и поглупел…
Рейс продолжал:
– Я тут до некоторой степени официальное лицо; за мной послали, просили разобраться.
Через полчаса пароход должен сниматься с якоря, но без моего распоряжения он никуда не тронется.
Конечно, есть вероятность, что убийца пришел с берега.
Пуаро замотал головой.
Рейс согласно кивнул в ответ:
– Я тоже так думаю.
Это можно смело исключить.
Вам решать, старина.
Сейчас ваш выход.
Пуаро между тем расторопно приводил себя в порядок.
– Я в вашем распоряжении, – сказал он.
– Там сейчас должен быть Бесснер, я послал за ним стюарда.
Всего на пароходе было четыре каюты люкс.
Две по левому борту занимали доктор Бесснер и Эндрю Пеннингтон; по правому борту в первой располагалась мисс Ван Шуйлер, во второй – Линит Дойл.
Следующая за ней была гардеробная ее мужа.
У каюты Линит Дойл стоял белый от страха стюард.
Он открыл дверь и пропустил Пуаро и Рейса.
Над постелью склонился доктор Бесснер.
Подняв глаза на входящих, он что-то пробурчал.
– Что вы можете нам сказать, доктор? – спросил Рейс.
Бесснер в раздумье скреб небритый подбородок.
– Ach!
Ее застрелили с близкого расстояния.
Смотрите: вот, прямо над ухом – здесь вошла пуля.
Очень мелкая пуля, я думаю, двадцать второго калибра.
Револьвер – его держали почти вплотную к голове, видите – темное пятно, это обгорела кожа.
Снова накатило тошнотворное воспоминание о тех словах в Асуане.
Бесснер продолжал:
– Она спала, нет никаких следов борьбы, убийца в темноте прокрался к лежавшей и выстрелил.