Мисс де Бельфор.
И мы с мисс Робсон.
– Правильно, – подтвердила Корнелия. – Пеннингтон допил свой стакан и ушел следом.
– Не намного позже?
– Нет, три-четыре минуты спустя.
– Стало быть, до половины двенадцатого?
– О да!
– Итак, в салоне остались вы, мадемуазель Робсон, мадемуазель де Бельфор, месье Дойл и месье Фанторп.
Чем вы все занимались?
– Мистер Фанторп читал.
У меня была вышивка.
Мисс де Бельфор… она… Фанторп пришел на выручку:
– Она много пила.
– Да, – подтвердила Корнелия. – Она в основном говорила со мной, расспрашивала про домашнюю жизнь.
А сама обращалась хоть и ко мне, но как бы в расчете на мистера Дойла.
Он злился на нее, но ничего не говорил.
Я думаю, он думал, что она сама остынет, если он отмолчится.
– А она не остывала?
Корнелия помотала головой:
– Раз-другой я пыталась уйти, но она задержала меня, и мне все время было очень не по себе.
Потом мистер Фанторп встал и вышел…
– Неудобно получалось, – сказал Фанторп. – Я подумал: лучше я тихо уйду.
Мисс де Бельфор откровенно устраивала сцену.
– И тут она вынула револьвер, – продолжала Корнелия, – мистер Дойл вскочил, чтобы отобрать, но произошел выстрел, и его ранило в ногу; тогда она разрыдалась, стала кричать, а я перепугалась до смерти и побежала за мистером Фанторпом, и он вернулся со мной, и мистер Дойл просил не поднимать шума, но мальчик-нубиец услышал выстрел и пришел, и мистер Фанторп сказал ему, что все обошлось; потом мы отвели Жаклин в ее каюту, и мистер Фанторп оставался с ней, пока я ходила за мисс Бауэрз.
Корнелия смолкла и перевела дух.
– В какое время это было? – спросил Рейс.
– Господи, я не знаю, – сказала Корнелия, но Фанторп незамедлительно ответил:
– Что-нибудь около двадцати минут первого.
Я знаю, что было ровно половина первого, когда я наконец добрался до своей каюты.
– Относительно некоторых вещей я должен быть совершенно уверен, – сказал Пуаро. – Когда мадам Дойл ушла, кто-нибудь из вас выходил из салона?
– Никто.
– Вы совершенно уверены в том, что мадемуазель де Бельфор вообще не выходила из салона?
– Абсолютно уверен, – сразу ответил Фанторп. – Ни Дойл, ни мисс де Бельфор, ни мы с мисс Робсон – никто не выходил из салона.
– Хорошо.
Из этого следует, что, скажем, до двадцати минут первого мадемуазель де Бельфор никак не могла застрелить мадам Дойл.
Вы, мадемуазель Робсон, ходили за мадемуазель Бауэрз.
Все это время мадемуазель де Бельфор была одна у себя в каюте?
– Нет, с ней оставался мистер Фанторп.
– Хорошо.
Пока у мадемуазель де Бельфор полное алиби.
Следующей мы пригласим мадемуазель Бауэрз, но прежде мне нужно спросить вас еще кое о чем.
Месье Дойл, вы говорите, очень тревожился о том, чтобы мадемуазель де Бельфор не оставляли одну.
Как вы считаете, он боялся, что она задумывает еще какое-нибудь безрассудство?
– Именно так, – сказал Фанторп.
– Он, очевидно, боялся, что она представляет опасность для мадам Дойл?
– Нет. – Фанторп замотал головой. – Вряд ли он об этом задумывался.
Я думаю, он боялся, что она… э-э… может что-нибудь сделать с собой.
– Самоубийство?
– Да.
Понимаете, хмель слетел, и она рвала на себе волосы.