Кто бы ни был убийца, это не мадемуазель де Бельфор.
Саймон недоверчиво взглянул на него:
– Вы правду говорите?
– И поскольку это не мадемуазель де Бельфор, – продолжал Пуаро, – не подскажете ли вы, кто мог им быть?
Саймон затряс головой.
Выражение растерянности не сходило с его лица.
– Это безумие, этого не может быть.
Кроме Джеки, это никому не было нужно.
– А вы подумайте, месье Дойл.
У нее нет врагов?
Никто не держит на нее зла?
С тем же беспомощным выражением Саймон покачал головой:
– Совершенно немыслимая вещь.
Допустим – Уиндлизем.
Она как бы бросила его и вышла замуж за меня, но я не представляю, чтобы такой приличный человек мог пойти на убийство – к тому же он далеко отсюда.
Или старина сэр Джордж Вуд.
У него был зуб на Линит из-за дома, ему не нравилось, как она все переделала; но он черт-те где – в Лондоне, и, уж во всяком случае, немыслимо из-за этого задумать убийство.
– Послушайте, месье Дойл. – Пуаро взял серьезный тон. – В первый же день на «Карнаке» я получил сильное впечатление от разговора с вашей супругой.
Она была встревожена – напугана.
Она сказала – обратите на это внимание, – что все ее ненавидят.
Сказала, что боится, не чувствует себя в безопасности, словно вокруг нее одни враги.
– Она очень расстроилась, когда увидела на борту Джеки.
И я расстроился, – сказал Саймон.
– Это так, но тем не менее ее слова остаются загадочными.
Когда она говорила, что окружена врагами, она, конечно, преувеличивала – и все равно она имела в виду не одного человека.
– Может быть, вы правы, – согласился Саймон. – Кажется, я могу объяснить, что она имела в виду.
Ее расстроила какая-то фамилия в списке пассажиров.
– В списке?
Какая фамилия?
– Вы знаете, она не сказала.
Честно говоря, я не очень вникал.
У меня голова была занята Джеки.
Помню только, Линит говорила, что в делах бывают невезучие люди и что неприятно встречать человека, который имеет зуб против твоей семьи.
Я не очень хорошо знаю их семейные дела, но, как я понимаю, мать Линит была дочерью миллионера.
Отец был просто богатый человек, а после женитьбы он, естественно, стал спекулировать на бирже – или как там это называется.
В результате некоторые люди, само собой, пострадали.
Знаете, как это бывает: сегодня – густо, завтра – пусто.
И я так понимаю, что на корабле оказался человек, чей отец нарвался на отца Линит и вылетел в трубу.
Я помню, Линит сказала:
«Это ужасно, когда люди заочно ненавидят тебя».
– М-да, – задумчиво сказал Пуаро. – Теперь мне понятны ее слова.
Она впервые почувствовала не только преимущество, но и тяготы своего положения богатой наследницы.
Вы уверены, месье Дойл, что она не назвала фамилии этого человека?
Саймон удрученно покачал головой:
– Я действительно слушал вполуха.
Я сказал:
«Да никому сейчас не интересно, как там было с отцами.
Тут своя жизнь несется как угорелая».
Что-то в этом роде я сказал.
Бесснер сухо проговорил: