– Ach, я могу высказать догадку.
Есть такой недовольный человек на борту.
– Вы имеете в виду Фергюсона? – спросил Пуаро.
– Да.
Раз-другой он высказывался против миссис Дойл.
Я сам слышал.
– Как же во всем этом разобраться? – спросил Саймон.
– Мы с полковником Рейсом должны расспросить всех пассажиров, – ответил Пуаро. – Пока мы всех не выслушаем, строить предположения неразумно.
Кроме них, имеется горничная.
Ее нужно выслушать в первую очередь, и, может быть, лучше всего выслушать ее здесь.
Присутствие месье Дойла может помочь делу.
– Это хорошая мысль, – сказал Саймон.
– Она давно служила у миссис Дойл?
– Всего пару месяцев.
– Только пару месяцев! – воскликнул Пуаро.
– А что, разве…
– У мадам были драгоценности?
– Жемчуг, – сказал Саймон. – Она как-то сказала, что он стоит не то сорок, не то пятьдесят тысяч. – Его передернуло. – Господи, неужели, вы думаете, из-за проклятого жемчуга…
– Кража не исключена как мотив преступления, – сказал Пуаро, – хотя это весьма сомнительно… Впрочем, увидим.
Давайте пригласим сюда горничную.
Луиза Бурже была та самая живая брюнетка романского типа, которую Пуаро уже отметил.
Сейчас, впрочем, от ее живого вида ничего не осталось – заплаканная, перепуганная.
При этом взгляд у нее был с хитрецой, и это не расположило в ее пользу Рейса и Пуаро.
– Вы Луиза Бурже?
– Да, месье.
– Когда в последний раз вы видели мадам Дойл?
– Вчера вечером, месье.
Я ждала ее в каюте, потом раздела.
– Когда это было?
– Что-то после одиннадцати, месье.
Не могу сказать точно.
Я раздела мадам, уложила и ушла.
– Сколько времени все это заняло?
– Десять минут, месье.
Мадам устала.
Она велела выключить свет, когда я уходила.
– Что вы делали потом?
– Пошла к себе в каюту, месье, это на средней палубе.
– Ничего заслуживающего внимания не слышали, не видели?
– Каким образом, месье?
– Вам лучше знать, мадемуазель, – одернул ее Эркюль Пуаро.
Она бросила на него косой взгляд.
– Но, месье, меня не было поблизости… Что я могла видеть или слышать?
Я была у себя внизу, и даже каюта у меня по другому борту.
Ничего я не могла слышать.
Вот если бы мне не спалось и я поднялась наверх, тогда я, может, увидела бы, как в каюту мадам входит – или выходит из нее – этот убийца, это чудовище; а так… – Она моляще протянула к Саймону руки: – Месье, заступитесь – что же это такое?!
Что мне еще сказать?
– Дорогуша, – оборвал ее Саймон, – не валяйте дурака.
Никто и не думает, что вы видели или слышали что-то.
Вам ничто не грозит.