– Значит, тоже не проходит… Знаете, у меня есть мыслишка насчет жемчуга, хотя… нет, это невозможная вещь.
Потому что жемчуг не должен исчезнуть, если моя мысль верна.
Скажите, что вы думаете о горничной?
– У меня возник вопрос, – сказал Рейс, – не знает ли она больше, чем сказала.
– А-а, у вас тоже сложилось такое впечатление.
– Девица не из приятных, конечно, – сказал Рейс.
Эркюль Пуаро кивнул:
– Да, не вызывает доверия.
– Думаете, она имеет отношение к убийству?
– Нет, я бы не сказал.
– Тогда – к краже жемчуга?
– Это – скорее.
Она очень недолго прослужила у мадам Дойл.
Может, она связана с бандой, которая специализируется на краже драгоценностей.
В таких делах часто фигурирует горничная с превосходными рекомендациями… Жаль, в нашем положении мы не можем добыть необходимую информацию.
Впрочем, эта версия не вполне меня удовлетворяет… Жемчуг – ah, sacre, она должна быть верной, моя мысль!
Но тогда каким же безумцем… – Он оборвал себя.
– Как быть с Флитвудом?
– Его надо расспросить.
Может, все сразу разъяснится.
Если Луиза Бурже говорит правду, у него есть конкретный повод для мести.
Он мог слышать перепалку между Жаклин и месье Дойлом, мог, когда их уже не было в салоне, скользнуть туда и завладеть револьвером.
Да, все это вполне возможно.
И эта буква Ж, написанная кровью, – на такое способна простая, грубоватая натура.
– Получается, это тот, кого мы ищем?
– Да… только… – Пуаро потер переносицу и, дернув щекой, продолжал: – Знаете, я отдаю отчет в своих слабостях.
Обо мне сказали как-то, что я люблю усложнять.
Решение, которое вы предлагаете, слишком простое, слишком легкое.
Мне не верится, что все вот так и случилось.
Но, может быть, это мой предрассудок.
– Давайте-ка вызовем этого парня.
Рейс позвонил и распорядился.
Потом он спросил:
– А другие… варианты?
– Их много, мой друг.
К примеру, этот американский опекун.
– Пеннингтон?
– Да, Пеннингтон.
На днях я был свидетелем любопытной сценки. – Он пересказал случившееся Рейсу. – Это о многом говорит.
Мадам хотела прежде прочесть документ – и уже потом подписать.
Тогда он откладывает дело на другой день.
И тут муж подает очень важную реплику.
– Что он сказал?
– Он говорит:
«Я никогда не читаю.
Подписываю, где скажут».
Вы понимаете важность такого заявления?
И Пеннингтон понял.
Я увидел это по его глазам.
Он взглянул на Дойла как прозревший человек.