Вообразите, мой друг: вы становитесь опекуном дочери чрезвычайно богатого человека.
Допустим, вы пускаете эти деньги в оборот.
Я знаю, про это пишут во всех детективных романах, но вы читаете об этом и в газетах.
Такое случается, мой друг, случается.
– Я не спорю, – сказал Рейс.
– Допустим, у вас еще достаточно времени, чтобы хорошо нажиться на этих махинациях.
Ваша подопечная – несовершеннолетняя.
И вдруг она выходит замуж.
Все моментально выходит из-под вашего контроля.
Катастрофа!
Но еще не все потеряно.
У новобрачной медовый месяц.
Станет она думать о делах!
Сунуть с документами лишнюю бумагу, получить рассеянную подпись… Но не такова была Линит Дойл.
Она была деловой женщиной, и никакой медовый месяц не мог сбить ее с толку.
А тут встревает муж со своим замечанием, и перед несчастным забрезжил свет.
Умри Линит Дойл – и ее состояние перейдет к мужу, а с ним будет просто управиться; у такого хитреца, как Эндрю Пеннингтон, он будет ходить по струнке.
Говорю вам, mon cher полковник, я буквально прочел эту мысль в его глазах.
«Если бы пришлось иметь дело с Дойлом…» Вот он о чем задумался.
– Допускаю, – сухо сказал Рейс, – но у вас нет доказательств.
– Увы, нет.
– Теперь этот молодчик – Фергюсон, – сказал Рейс. – Он довольно несдержан на язык.
Я, конечно, не всяким речам поверю.
Но он может быть сыном человека, пострадавшего от старика Риджуэя.
Хоть это и за уши притянуто, но чего не бывает.
А люди не забывают прошлых обид. – Он помолчал и договорил: – Ну и, конечно, – мой человек.
– Да, еще «ваш» человек.
– Он убийца, – сказал Рейс. – Это мы знаем.
Однако я не могу представить, где и как Линит Дойл могла перейти ему дорогу.
Их орбиты не пересекаются.
Пуаро медленно проговорил:
– Если только к ней не попало свидетельство, устанавливающее его личность.
– Возможная вещь, но уж очень маловероятная. – В дверь постучали. – Ага, вот и наш несостоявшийся двоеженец.
Флитвуд был крупный, свирепого вида мужчина.
Войдя, он обвел всех настороженным взглядом.
Пуаро признал в нем человека, говорившего с Луизой Бурже.
– Звали? – осторожно спросил Флитвуд.
– Звали, – сказал Рейс. – Возможно, вы знаете, что этой ночью на пароходе совершено убийство?
Флитвуд кивнул.
– Я прихожу к убеждению, что у вас были основания ненавидеть убитую женщину.
Флитвуд тревожно вскинул глаза:
– Кто вам сказал?
– Вы считали, что миссис Дойл встала между вами и некой молодой женщиной.
– Я знаю, кто вам сказал, – эта французская вертихвостка и врунья.
Она слова без вранья не скажет.
– Но в данном случае она сказала правду.
– Вранье!
– Вы говорите «вранье», даже не зная, что она сказала.
Это подействовало.
Флитвуд покраснел и с трудом сглотнул.