– Ведь это правда, что вы хотели жениться на девице Мари, а миссис Дойл помешала, узнав, что вы уже женаты?
– А какое ее дело?
– То есть какое дело было миссис Дойл до всего этого?
Ну как, двоеженство есть двоеженство.
– Это было совсем не так.
Я женился на одной здешней, а жизни не вышло.
Она вернулась к своим.
Я не видел ее уже несколько лет.
– Все равно вы считаетесь женатым.
Тот молчал.
Рейс продолжал:
– Значит, миссис Дойл, или мисс Риджуэй, как ее тогда звали, вывела вас на чистую воду?
– Да, черт бы ее побрал.
Сует нос, куда ее не просят.
А Мари было бы хорошо со мной.
Я бы все для нее сделал.
Про ту, другую, она бы никогда не узнала, не впутайся ее хозяйка в наши дела.
Я не скрываю: да, злился на нее, а когда увидел ее на пароходе – прямо взбесился, – ходит, понимаете, вся в жемчугах и брильянтах, командует и даже не задумается, что поломала человеку жизнь.
Пусть я злобствовал на нее, но, если вы считаете меня убийцей и думаете, что я так просто мог пойти и пристрелить ее, – это чушь собачья.
Я ее пальцем не тронул.
Святая правда.
Он смолк.
По его лицу катился пот.
– Где вы были этой ночью между двенадцатью и двумя часами?
– Спал на своей койке – мой напарник подтвердит.
– Это мы выясним, – сказал Рейс.
Коротко кивнув, он отпустил Флитвуда: – Достаточно…
– Eh bien? – спросил Пуаро, когда за Флитвудом закрылась дверь.
Рейс пожал плечами:
– Вполне правдоподобная история.
Он нервничает, конечно, но это в порядке вещей.
Надо будет проверить его алиби, хотя не верю, чтобы оно было доказательным.
Наш приятель мог тихо выйти из каюты и вернуться, пока его напарник спал.
Вот если его еще кто-нибудь видел – тогда другое дело.
– Да, это надо будет выяснить.
– Дальше, – продолжал Рейс, – чтобы выяснить время совершения преступления, нужно знать, кто и что слышал.
Бесснер говорит: между двенадцатью и двумя часами.
Как знать, может, кто-то из пассажиров слышал выстрел, даже не сознавая, что это выстрел.
Я, например, ничего похожего не слышал.
А вы?
Пуаро покачал головой:
– Я спал как убитый.
Я ничего не слышал, решительно ничего.
Меня словно опоили – так крепко я спал.
– Жаль, – сказал Рейс. – Будем надеяться, что нам повезет с пассажирами по правому борту.
С Фанторпом мы разбирались.
Следующими идут Аллертоны.
Я пошлю стюарда за ними.
Миссис Аллертон не заставила себя ждать.
На ней было светло-серое шелковое платье в полоску.