Агата Кристи Во весь экран Смерть на Ниле (1937)

Приостановить аудио

– А вдруг с ним чертовски трудно ладить? – сказала Джоанна Саутвуд.

Линит покачала головой:

– Не думаю.

Я доверяю вкусу Жаклин.

На это Джоанна заметила:

– В любви люди всегда другие.

Линит нетерпеливо мотнула головой и переменила тему:

– Мне надо к мистеру Пирсу – насчет проекта.

– Насчет проекта?

– Насчет развалюх.

Я хочу их снести, а людей переселить.

– Какая ты у нас тонкая и сознательная, душка.

– Эти дома все равно надо убирать.

Они испортят вид на мой бассейн.

– А их обитатели согласятся выехать?

– Да многие за милую душу!

А некоторые – такие зануды.

Не могут уразуметь, как сказочно изменятся их условия жизни.

– Я знаю, ты не упустишь поучить их уму-разуму.

– Ради их же пользы, дорогая Джоанна.

– Конечно, дорогая, я все понимаю.

Принудительное благо.

Линит нахмурилась.

Джоанна рассмеялась:

– Не отпирайся, ведь ты – тиран.

Если угодно, тиран-благодетель.

– Я ни капельки не тиран!

– Но ты любишь настоять на своем.

– Не очень.

– Погляди мне в глаза, Линит Риджуэй, и назови хоть один раз, когда тебе не удалось поступить по-своему.

– Я тебе назову тысячу раз.

– Вот-вот: «тысяча раз» – и ни одного конкретного примера.

Ты не придумаешь его, сколько ни старайся.

Триумфальный проезд Линит Риджуэй в золотом авто.

– Ты считаешь, я эгоистка? – резко бросила Линит.

– Нет, ты победительница – только и всего.

Благодаря союзу денег и обаяния.

Все повергается перед тобой.

Чего не купят деньги – доставит улыбка.

Вот это и означает: Линит Риджуэй – Девушка, у Которой Все Есть.

– Не смеши меня, Джоанна.

– Разве не правда, что у тебя все есть?

– Пожалуй, правда… Дикость какая-то!

– Еще бы не дикость!

Ты, наверное, иногда сатанеешь от скуки и blasе.

А пока верши свой триумфальный проезд в золотом авто.

Но хотелось бы мне знать – даже очень! – что будет, когда ты выедешь на улицу, а там знак:

«Проезда нет».

– Не городи чушь, Джоанна. – Обернувшись к вошедшему лорду Уиндлизему, Линит сказала: – Джоанна говорит обо мне страшные гадости.

– Из вредности, дорогая, исключительно из вредности, – рассеянно отозвалась та, поднимаясь с кресла.