– А она вас не видела?
– Думаю, не видела.
Пуаро подался вперед:
– А что выражало ее лицо, мадемуазель?
– Оно выражало сильное чувство.
Рейс и Пуаро быстро переглянулись.
– Что было потом? – поторопил ее Рейс.
– Мисс Оттерборн ушла на корму, а я вернулась в постель.
В дверь постучали, и вошел администратор.
В руках у него был струивший воду комок.
– Нашли, полковник.
Рейс взял сверток, развернул вымокшую бархатную ткань.
Внутри оказался грубой выделки, в расплывшихся алых пятнах носовой платок, в который был замотан маленький револьвер с перламутровой рукояткой.
Рейс взглянул на Пуаро не без зловредного торжества.
– Смотрите, – сказал он, – я был прав.
Его таки отправили за борт. – Он выложил револьвер на ладонь. – Что скажете, месье Пуаро?
Это не тот ли, что вы видели той ночью в отеле «У водоската»?
Пуаро внимательно рассмотрел его и ровным голосом сказал:
– Да, тот самый.
Тут есть гравировка – инициалы «Ж. Б.».
Это article de luxe, очень дамская вещица, и при этом смертоносное оружие.
– Двадцать второй, – пробормотал Рейс.
Он вынул обойму. – Не хватает двух пуль.
Да-а, вроде бы никаких сомнений не остается.
Со значением кашлянула мисс Ван Шуйлер.
– Что вы думаете о моей накидке? – призвала она их к ответу.
– О вашей накидке, мадемуазель?
– Да, у вас на столе моя бархатная накидка.
Рейс поднял мокрую тряпицу.
– Это – ваше, мисс Ван Шуйлер?
– Да мое же! – взорвалась та. – Я обыскалась ее вчера вечером.
Кого только не спрашивала.
Пуаро призывно взглянул на Рейса, и тот едва заметно кивнул.
– Где вы видели ее последний раз, мисс Ван Шуйлер?
– Она была при мне в салоне вчера вечером.
А когда я уходила спать, ее нигде не было.
Рейс ровно спросил:
– Вы догадываетесь, для чего она понадобилась? – Расправив накидку, он показал подпалины и дырочки на ней. – Убийца замотал в нее револьвер, чтобы заглушить звук выстрела.
– Какая наглость! – вспыхнула мисс Ван Шуйлер.
Ее сморщенные щеки зарумянились.
Рейс сказал:
– Соблаговолите сказать, мисс Ван Шуйлер, сколько времени вы были знакомы с миссис Дойл.
– Вообще не была с ней знакома.
– Но вы знали о ее существовании?
– Конечно, я знала, кто она такая.
– И домами вы никак не были связаны?
– Наша семья всегда дорожила принадлежностью к немногим избранным, полковник Рейс.
Матушке в голову не пришло бы позвать кого-нибудь из Хатсов, потому что они никто, нувориши.
– Вам больше нечего сказать нам, мисс Ван Шуйлер?
– К тому, что я сказала, мне нечего добавить.