— Встанет ли?
Не знаю.
И, опять помолчав, спросила:
— Мой внук Яхмос дома?
— Несколько минут назад я видела, как он возвращался домой.
— Пойди и скажи ему, что я хочу с ним поговорить.
Хенет вышла и, разыскав Яхмоса на прохладной галерее, украшенной массивными, ярко расписанными столбами, передала ему пожелание Изы.
Яхмос тотчас поспешил явиться.
— Яхмос, Имхотеп со дня на день будет здесь, сразу приступила к делу Иза.
Добродушное лицо Яхмоса осветилось улыбкой.
— Я знаю и очень рад этому.
— Все готово к его приезду?
Дела в порядке?
— Я приложил все усилия, чтобы выполнить распоряжения отца.
— А как насчет Ипи?
Яхмос вздохнул.
— Отец слишком к нему благоволит, что может оказаться пагубным для мальчика.
— Следует объяснить это Имхотепу.
Лицо Яхмоса отразило сомнение.
— Я поддержу тебя, — твердо добавила Иза.
— Порой мне кажется, — вздохнул Яхмос, — что вокруг одни неразрешимые трудности.
Но как только отец вернется домой, все уладится.
Он сам будет принимать решения.
В его отсутствие действовать так, как ему бы хотелось, нелегко, да еще когда я не наделен законной властью, а лишь выполняю поручения отца.
— Ты хороший сын, — медленно заговорила Иза, — преданный и любящий.
И муж ты тоже хороший: ты следуешь наставлениям Птахотепа, которые гласят: …заведи себе дом. Как подобает, его госпожу возлюби. Чрево ее насыщай, одевай ее тело, Кожу ее умащай благовонным бальзамом, Сердце ее услаждай, поколе ты жив!
Но я дам тебе совет: не позволяй жене взять над собой верх.
На твоем месте, внук мой, я бы всегда об этом помнила.
Яхмос взглянул на Изу и, покраснев от смущения, вышел из ее покоев.
Глава 3 Третий месяц Разлива, 14-й день 1
Повсюду царили суматоха и приготовления.
В кухне уже напекли сотни хлебов, теперь жарились утки, пахло луком, чесноком и разными пряностями.
Женщины кричали, отдавая распоряжения, слуги метались, выполняя приказы.
«Господин… Господин приезжает…» — неслось по Дому.
Ренисенб помогала плести гирлянды из цветов мака и лотоса, и душа ее исходила радостным волнением.
Отец едет домой!
За последние несколько месяцев она, сама того не замечая, окончательно втянулась в прежнюю жизнь.
Чувство смутной тревоги перед чем-то неведомым и загадочным, возникшее в ней, по ее мнению, после слов Хори, исчезло.
Она прежняя Ренисенб, и Яхмос, Сатипи, Себек и Кайт тоже ничуть не изменились, как и всегда, перед приездом Имхотепа в доме шумная суета.
Пришло известие, что хранитель гробницы прибудет до наступления темноты.
На берег реки послали одного из слуг, который криком должен был возвестить о приближении господина, и вот наконец ясно послышался его громкий предупреждающий клич.
Бросив цветы, Ренисенб вместе с остальными побежала к причалу на берегу реки.
Яхмос и Себек уже были там, окруженные небольшой толпой из рыбаков и землепашцев — они все возбужденно кричали, указывая куда-то пальцем.
А по реке под большим квадратным парусом, надутым северным ветром, быстро шла ладья.
За ее кормой следовала еще одна ладья-кухня, на которой теснились слуги.
Наконец, Ренисенб разглядела отца с цветком лотоса в руках, а рядом с ним сидел еще кто-то, кого Ренисенб приняла за певца.
Приветственные крики на берегу раздались с удвоенной силой. Имхотеп в ответ помахал рукой. Гребцы оставили весла и взялись за фалы.
Послышались возгласы:
«Добро пожаловать, господин!» — и слова благодарности богам за счастливое возвращение:
— Слава Себеку, сыну Нейт, который покровительствовал твоему благополучному путешествию по воде!