Женщины…
И что у них за причина?
Хенет, правда, ненавидит их всех… Да, она, несомненно, их ненавидит.
Сама призналась, что ненавидит Ренисенб.
Почему бы ей не пылать такой же ненавистью и к остальным?
Ренисенб пыталась проникнуть в самые сокровенные мысли Хенет.
Живет здесь столько лет, ведет в доме хозяйство, без конца твердит о своей преданности, лжет, шпионит, ссоря их друг с другом… Появилась здесь давным-давно в качестве бедной родственницы красивой госпожи из знатного рода.
Видела, что эта красивая госпожа счастлива с мужем и детьми.
Ее собственный муж покинул ее, единственный ребенок умер… Да, это могло стать причиной.
Вроде раны от вонзившегося копья, как Ренисенб раз видела.
Снаружи эта рана быстро зажила, но внутри начала нарывать и гноиться, рука распухла и стала твердой.
Пришел лекарь и, прочитав нужное заклинание, вонзил в опухшую руку небольшой нож, и оттуда брызнула струя вонючего гноя… Еще похоже бывает, когда прочищают сточную канаву.
То же самое произошло, по-видимому, и с Хенет.
Страдания и обиды, казалось, забылись, но внутрь сознания просочился яд, который, накопившись, прорвался потоком ненависти и злобы.
Испытывала ли Хенет ненависть и к Имхотепу?
Вряд ли.
Много лет она увивается возле него, льстит и заискивает… А он полностью ей доверяет.
Неужто и с ним она притворяется?
Если же она искренне предана Имхотепу, то почему решилась причинить ему столько горя?
А что, если она и его ненавидит? Ненавидела всю жизнь?
И льстила, чтобы ловко воспользоваться его слабостями?
Что, если она ненавидит Имхотепа больше всех?
Тогда что может доставить большую радость человеку со столь извращенными и порочными наклонностями, нежели возможность заставить своего заклятого врага собственными глазами видеть, как один за другим погибают его дети?
— Что с тобой, Ренисенб?
На нее смотрела Кайт.
— У тебя такой странный вид.
Ренисенб встала.
— Меня вот-вот вырвет, — сказала она.
Отчасти это было правдой.
От картины, которую она сама себе нарисовала, ее начало тошнить.
Кайт восприняла ее слова буквально.
— Ты, наверно, съела неспелых фиников либо рыба была несвежей.
— Нет, нет, это не от еды.
Это от того, что у нас происходит.
— А, вот в чем дело, — откликнулась Кайт так равнодушно, что Ренисенб удивленно уставилась на нее.
— Разве ты не боишься, Кайт?
— Нет, не боюсь, — задумчиво ответила Кайт.
— Если с Имхотепом что-нибудь случится, о детях позаботится Хори.
Хори — человек честный, он будет им хорошим опекуном.
— Опекуном станет Яхмос.
— Яхмос тоже умрет.
— Кайт, как ты можешь говорить об этом так спокойно?
Неужели тебе безразлично, умрут отец и Яхмос или нет?
Минуту-другую Кайт размышляла.
Потом пожала плечами.
— Мы обе женщины, так что давай будем друг с другом откровенны.
Имхотепа я всегда считала деспотичным и несправедливым.
А как возмутительно он показал себя в истории с наложницей — позволил ей уговорить себя лишить наследства собственных детей.
Я никогда не испытывала привязанности к Имхотепу.
Что касается Яхмоса, то он пустое место.