Слава Птаху, доставившему тебя из Мемфиса к нам на юг!
Слава Ра, освещающему Северные и Южные Земли! И вот уже Имхотеп, сойдя на берег, отвечает, как того требует обычай, на громкие приветствия и вознесенную богам хвалу по случаю его возвращения.
Ренисенб, зараженная общим радостным волнением, протиснулась вперед.
Она увидела отца, который стоял с важным видом, и вдруг подумала:
«А ведь он небольшого роста.
Я почему-то думала, что он куда выше».
И чувство, похожее на смятение, овладело ею.
Усох отец, что ли?
Или просто ей изменяет память?
Он всегда казался видным, властным, порой, правда, суетливым, поучающим всех вокруг, иногда она в душе посмеивалась над ним, но тем не менее он был личностью.
А теперь перед ней стоял маленький пожилой толстяк, который изо всех сил тщетно пытался произвести впечатление значительного человека. Что с ней?
Почему такие непочтительные мысли приходят ей в голову?
Имхотеп, завершив свою напыщенную ответную речь, принялся здороваться с домочадцами.
Прежде всего он обнял сыновей.
— А, дорогой мой Яхмос, ты весь лучишься улыбкой, надеюсь, ты прилежно вел дела в мое отсутствие?
И Себек, красивый мой сын, вижу, ты так и остался весельчаком?
А вот и Ипи, любимый мой Ипи, дай взглянуть на тебя, отойди, вот так.
Вырос, совсем мужчина!
Какая радость моему сердцу снова обнять тебя!
И Ренисенб, моя дорогая дочь, ты снова дома!
Сатипи и Кайт, вы тоже мне родные дочери.
И Хенет, преданная Хенет…
Хенет, стоя на коленях, вцепилась ему в ноги и нарочито, на виду у всех утирала слезы радости.
— Счастлив видеть тебя, Хенет. Ты здорова? Никто тебя не обижает?
Верна мне, как всегда, что не может не радовать душу… И Хори, мой превосходный Хори, столь искусный в своих отчетах и так умело владеющий пером!
Все в порядке?
Уверен, что да.
Затем, когда приветствия завершились и шум замер, Имхотеп поднял руку, призывая к тишине, и громко возвестил:
— Сыновья и дочери мои! Друзья!
У меня есть для вас новость.
Уже много лет, как вам известно, я жил одиноко.
Моя жена, а ваша мать, Яхмос и Себек, и моя сестра — твоя мать, Ипи, — обе ушли к Осирису давным-давно.
Поэтому вам, Сатипи и Кайт, я привез новую сестру, которая войдет в наш дом.
Вот моя наложница Нофрет, которую из любви ко мне вы все должны любить.
Она приехала со мной из Мемфиса в Северных Землях и останется здесь с вами, когда мне снова придется уехать.
С этими словами он вывел вперед молодую женщину.
Она стояла рядом с ним, откинув назад голову и высокомерно сощурив глаза, — юная и красивая.
«Она совсем еще девочка, — с изумлением смотрела на нее Ренисенб.
— Ей, наверное, меньше лет, чем мне».
На губах Нофрет порхала легкая улыбка, в ней сквозила скорей насмешка, чем желание понравиться.
Черные брови юной наложницы были безукоризненно прямой формы, кожа на лице цвета бронзы, а ресницы такие длинные и густые, что за ними едва можно было разглядеть глаза.
Семейство хозяина дома в растерянности молча взирало на нее.
— Подойдите, дети, поздоровайтесь с Нофрет.
— В голосе Имхотепа звучало раздражение.
— Разве вам не известно, как следует приветствовать женщину, которую отец избрал своей наложницей?
Они один за другим приблизились к ней и, запинаясь, произнесли положенные слова приветствия.
Имхотеп, чтобы скрыть некоторое замешательство, преувеличенно радостным тоном воскликнул:
— Вот так-то лучше!
Сатипи, Кайт и Ренисенб отведут тебя, Нофрет, на женскую половину.
А где короба?