Я любил его.
И уговаривал вашего отца взять его в совладельцы и облечь властью, какой он добивался.
Ничего не получилось.
Все это пришло слишком поздно.
И хотя в глубине души я был уверен, что Нофрет убил Яхмос, я старался этому не верить.
Я находил оправдания его поступку, даже если он его совершил.
Он был мне очень дорог, Яхмос, мой несчастный, терзаемый уязвленным самолюбием друг.
Потом умер Себек, за ним Ипи и, наконец, Иза… Я понял, что в сердце Яхмоса не осталось добра.
Поэтому Яхмос и принял смерть от моей руки — он умер быстро и почти безболезненно.
— Смерть — всегда смерть.
— Нет, Ренисенб, впереди у тебя не смерть, а жизнь.
С кем ты разделишь ее?
С Камени или со мной?
Ренисенб смотрела вниз на долину и на серебристую полосу Нила.
Перед ее глазами вдруг возникло смеющееся лицо Камени, такое же, как тогда, когда он сидел напротив нее в лодке.
Красивый, сильный, веселый… Она опять почувствовала, как кровь быстрее побежала по ее жилам.
Она любила Камени.
Он займет место Хея в ее жизни.
«Мы будем счастливы, да, мы будем счастливы, — думала она.
— Будем жить вместе, наслаждаться любовью друг друга, иметь здоровых, красивых детей.
Будут дни, занятые работой.., и дни радости, когда мы будем плавать по реке… Жизнь станет такой, какой была у меня с Хеем… Чего еще мне ждать?
Что еще мне нужно?»
И медленно, очень медленно она повернула голову к Хори.
Словно, не произнося ни слова, задавала ему вопрос.
И, словно поняв ее, он ответил:
— Когда ты была ребенком, я любил тебя.
Мне нравилось твое серьезное личико и доверчивость, с которой ты являлась ко мне, чтобы я починил твои сломанные игрушки.
А потом, восемь лет спустя, ты снова пришла сюда, села и поделилась со мной своими мыслями.
А мысли твои, Ренисенб, совсем не похожи на мысли всех других в вашей семье.
Они не обращены внутрь себя, не ограничены узкими рамками собственного «я».
Как и меня, они побуждают тебя смотреть за реку, видеть меняющийся мир со всеми его новшествами, мир, доступный только тем, кто наделен отвагой и способностью видеть…
— Я понимаю. Хори, я понимаю тебя.
Я испытываю эти чувства, находясь рядом с тобой.
Но не всегда.
Будут минуты, когда я не смогу следовать за тобой, когда я останусь одна…
Она умолкла, не в силах найти слова, в которые можно было бы облечь ее бессвязные мысли.
Она не могла представить себе, какой будет жизнь с Хори.
Несмотря на его мягкость, на его любовь к ней, он в чем-то останется для нее непредсказуемым и непонятным.
Их ждут прекрасные минуты радости, но какой будет их повседневная жизнь?
В безотчетном порыве она протянула к нему руки.
— О Хори, реши за меня.
Скажи мне, как поступить.
Он улыбнулся ей — в ней говорил ребенок, быть может, в последний раз.
Но руки ее в свои он не взял.
— Я не могу подсказать тебе, что делать с твоей собственной жизнью, Ренисенб, потому что это твоя жизнь — тебе и решать.
Она поняла, что помощи ждать не приходится — Хори не взовет к ее чувствам, как поступил когда-то Камени.
Если бы Хори дотронулся до нее! Нет, он не сделает ни единого движения.
И вдруг она осознала, что в действительности выбор очень прост. Какой жизни она ищет: легкой или трудной?
Ей захотелось встать и спуститься вниз по извилистой тропинке к обычной счастливой жизни, которую она уже знала, которой она жила вместе с Хеем.
Эта жизнь не сулила опасностей, в ней ее ждали повседневные радости и горести, в этой жизни нечего было бояться, кроме старости и смерти…