А Хенет утверждает, что лучше всех наш местный бог Амон.
По ее словам, среди жрецов ходит поверие, что в один прекрасный день Амон станет самым могущественным богом в Египте, поэтому она приносит жертвы ему, хотя пока он совсем не главный бог.
И затем есть Ра, бог солнца, и Осирис, перед которым взвешивают на весах сердца умерших.
Ренисенб с трудом перевела дыхание и умолкла.
Хори улыбался.
— А в чем, Ренисенб, различие между богом и человеком?
Она опять удивилась.
— Боги умеют творить чудеса.
— И это все?
— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Хори.
— Я хочу сказать, что тебе бог, по-видимому, представляется только мужчиной или женщиной, которые способны делать то, чего не могут делать обычные люди.
— Странно ты рассуждаешь!
Я не понимаю тебя.
Она озадаченно смотрела на него, а когда взглянула вниз в долину, ее внимание привлекло нечто иное.
— Посмотри! — воскликнула она.
— Нофрет беседует с Себеком.
Она смеется.
И вдруг ахнула. — Нет, ничего.
Мне показалось, что он хочет ее ударить.
Она пошла в дом, а он поднимается сюда.
Явился Себек, мрачный, как грозовая туча.
— Пусть крокодил сожрет эту женщину! — выкрикнул он.
— Мой отец сделал большую, чем всегда, глупость, взяв ее себе в наложницы.
— Чем она тебе так досадила? — поинтересовался Хори.
— Она как всегда оскорбила меня!
Спросила, поручил ли мне отец и на этот раз торговать лесом.
Я готов был задушить ее.
Он походил по площадке и, подобрав камень, швырнул его вниз в долину.
Потом тронул камень покрупнее, но отскочил, когда свернувшаяся в клубок под камнем змея подняла голову.
Она, шипя, вытянулась, и Ренисенб увидела, что это кобра.
Схватив тяжелую палку, Себек яростно бросился на змею и, хотя первым же удачным ударом переломил ей хребет, все равно продолжал с остервенением бить по ней палкой, откинув голову и что-то злобно бормоча сквозь зубы. Глаза его сверкали.
— Перестань, Себек! — крикнула Ренисенб. — Перестань! Змея уже мертвая.
Себек остановился, забросил подальше палку и рассмеялся.
— Одной ядовитой змеей меньше на свете.
И снова расхохотался. Он заметно повеселел и зашагал вниз по тропинке.
— По-моему, Себеку нравится убивать, — тихо заметила Ренисенб.
— Да, — не выказав удивления, проговорил Хори, по-видимому, лишь подтверждая то, что давно знал.
Ренисенб повернулась к нему.
— Змей надо бояться, — произнесла она. — Но какой красивой была эта кобра…
Она не могла отвести глаз от растерзанной змеи.
Почему-то сердце ее пронзило острое сожаление.
— Я помню, когда мы все еще были детьми, — не спеша заговорил Хори, — Себек подрался с Яхмосом.
Яхмос был на год старше, но Себек крупнее, и сильнее.
Он схватил камень и принялся бить Яхмоса по голове.
Прибежала ваша мать и разняла их.
Я помню, как она кричала:
«Нельзя этого делать, Себек, нельзя, это опасно.
Говорю тебе, это опасно!» — Он помолчал и добавил:
— Она была очень красивая… Я понимал это еще в детстве.
Ты похожа на нее, Ренисенб.