Ипи стал вести себя более уважительно к старшим братьям.
В семье, казалось, воцарилось полное согласие, но оно не принесло Ренисенб душевного спокойствия, ибо породило стойкую скрытую неприязнь к Нофрет.
Обе женщины, Сатипи и Кайт, больше с ней не ссорились — они ее избегали.
Не затевали с Нофрет разговоров и, как только она появлялась во дворе, тотчас подхватывали детей и куда-нибудь удалялись.
И в то же время в доме стали случаться мелкие, но странные происшествия.
Одно льняное одеяние Нофрет оказалось прожженным чересчур горячим утюгом, а другое запачкано краской.
За ее одежды почему-то цеплялись колючки, а возле кровати нашли скорпиона.
Еда, которую ей подавали, была то чересчур переперчена, то в нее вовсе забыли положить специи.
А однажды в испеченном для нее хлебе очутилась дохлая мышь.
Это было тихое, мелочное, но безжалостное преследование — ничего очевидного, ничего такого, к чему можно было бы придраться, — одним словом, типичная женская месть.
Затем, в один прекрасный день, старая Иза призвала к себе Сатипи, Кайт и Ренисенб.
За креслом Изы уже стояла Хенет, качая головой и заламывая руки.
— Чем, мои умные внучки, — спросила Иза, вглядываясь в женщин с присущим ей ироническим выражением на лице, — объяснить, что одежды Нофрет, как я слышала, испорчены, а ее еду нельзя взять в рот?
Сатипи и Кайт улыбнулись.
Улыбка их отнюдь не грела душу.
— Разве Нофрет тебе жаловалась? — спросила Сатипи.
— Нет, — ответила Иза и сдвинула набок накладные волосы, которые она носила даже дома.
— Нет, Нофрет не жаловалась.
Вот это-то меня и беспокоит.
— А меня нет, — вскинула свою красивую голову Сатипи.
— Потому что ты дура, — заметила Иза.
— У Нофрет вдвое больше ума, чем у каждой из вас…
— Посмотрим, — усмехнулась Сатипи.
Она, по-видимому, пребывала в хорошем настроении и была довольна собой.
— Зачем вы все это делаете? — спросила Иза.
Лицо Сатипи отвердело.
— Ты старый человек, Иза.
Не хотелось бы говорить с тобой непочтительно, но то, чему ты уже не придаешь значения, остается важным для нас, ибо у нас есть мужья и малые дети.
Мы решили взять дело в свои руки и наказать женщину, которая пришлась нам не ко двору и не по душе.
— Отличные слова, — сказала Иза.
— Отличные.
— Она хихикнула.
— Только не все годится, что говорится.
— Вот это верно и умно, — вздохнула Хенет из-за кресла.
Иза повернулась к ней.
— Хенет, что говорит Нофрет по поводу происходящего?
Ты ведь знаешь. Все время крутишься при ней.
— Так приказал Имхотеп.
Мне это противно, но я обязана выполнять волю господина.
Не думаешь же ты, я надеюсь…
— Мы все это знаем, Хенет, — прервала ее нытье Иза.
— Что ты всем нам предана и что тебя мало благодарят.
Я спрашиваю, что говорит по этому поводу Нофрет?
— Она ничего не говорит, — покачала головой Хенет.
— Только улыбается.
— Вот именно.
— Иза взяла с блюда, что стояло у ее локтя, ююбу, внимательно осмотрела и только потом положила себе в рот.
А затем вдруг резко и зло сказала:
— Вы дуры, все трое.
Власть на стороне Нофрет, а не на вашей.