— Но, если не Себек, кто же тогда?
Хори покачал головой.
— Хоть у меня и есть мысли на этот счет, я могу ошибаться.
Поэтому не буду их высказывать…
— Но в таком случае мы никогда не узнаем?
В голосе Ренисенб звучало смятение.
— Может… — Хори помолчал. — Может, это и к лучшему.
— Не знать?
— Не знать.
Ренисенб вздрогнула.
— Но тогда, о Хори, мне страшно!
Глава 11 Первый месяц Лета, 11-й день 1
Завершились последние церемонии, были прочитаны положенные заклинания.
Прежде чем навсегда замуровать вход в погребальный грот, Монту, верховный жрец храма богини Хатор, произнеся нараспев слова заговора, подмел грот пучком священной травы, дабы вымести из него следы злых духов.
Затем грот замуровали, а все, что осталось после бальзамирования: горшки с окисью натрия, притирания и длинные лоскуты холста, которыми пеленали тело усопшей, — все это поместили в нишу рядом, и ее тоже замуровали.
Имхотеп, расправив плечи, облегченно вздохнул и согнал с лица подобающее случаю выражение грусти.
Все было сделано достойным образом.
Нофрет погребли, соблюдая предписанные обряды, не жалея затрат (кое в чем лишних, по мнению Имхотепа).
Имхотеп поблагодарил жрецов, которые, завершив свои ритуальные обязанности, вновь превратились в обычных, наделенных земными заботами людей.
Все спустились в дом, где жрецов ждало обильное угощение.
Имхотеп обсудил с верховным жрецом недавние перемены в политике.
Фивы превращались в могущественный город.
Возможно, скоро снова произойдет объединение Египта под властью одного правителя, и тогда опять наступит золотой век, как во времена строителей пирамид.
Монту с уважением и похвалой отзывался о царе Небхепете-Ра.
Отважный воин — и вместе с тем человек благочестивый.
Вряд ли Северный Египет, где процветают корыстолюбие и трусость, сумеет оказать ему сопротивление.
Единый Египет, вот что нам нужно.
И в этом, несомненно, великое предназначение Фив…
Они прогуливались, рассуждая о будущем.
Ренисенб оглянулась на скалу, в которой навеки была замурована Нофрет.
— Вот и все, — сказала она себе и почувствовала облегчение.
Она, неизвестно почему, все время опасалась, что в последнюю минуту вдруг вспыхнет ссора и начнут искать виноватого!
Но погребение Нофрет было совершено с достойным одобрения благолепием.
— Все кончилось, — прошептала Ренисенб.
— Надеюсь, да, — едва слышно откликнулась Хенет.
Ренисенб повернулась к ней.
— О чем ты, Хенет?
Но Хенет отвела взгляд.
— Я только сказала, что надеюсь, все кончено.
Бывает ведь и так: думаешь, все кончилось, а оказывается, это только начало.
Чего ни в коем случае нельзя допустить.
— О чем ты, Хенет? — сердито повторила Ренисенб.
— На что ты намекаешь?
— Я никогда ни на что не намекаю, Ренисенб.
Я не могу себе этого позволить.
Нофрет погребли, и все довольны.
Теперь все стало на свои места.
— Мой отец интересовался тем, что ты думаешь про смерть Нофрет? — спросила Ренисенб. Голос ее звучал требовательно.
— Конечно, Ренисенб.
И очень настойчиво. Он хотел, чтобы я доложила ему все, что думаю по этому поводу.