— А что ты ему сказала?
— Что это был несчастный случай.
Что еще я могла сказать?
Уж не думаешь ли ты, что я предположила, будто несчастную девушку мог убить кто-нибудь из членов нашей семьи?
«Никто бы не осмелился, — уверяла я его, — хотя бы из великого почтения к тебе.
Они могли роптать, но не более того, — сказала я.
— Можешь мне верить, — сказала я, — что ничего подобного не произошло!» — усмехнулась Хенет и кивнула головой.
— И мой отец поверил тебе?
И снова Хенет с удовлетворением кивнула головой.
— Твой отец знает, как я блюду его интересы.
Он всегда верит старой Хенет.
Он ценит меня, чего не делают все остальные.
Пусть так, моя преданность вам служит мне наградой.
Я не ищу благодарности.
— Ты была предана и Нофрет, — заметила Ренисенб.
— С чего ты это взяла, Ренисенб, не понимаю.
Я обязана, как и все другие, выполнять приказания.
— Она считала, что ты ей предана.
Хенет вновь усмехнулась.
— Нофрет не была так умна, как ей казалось.
Она была чересчур гордой и решила, что ей принадлежит весь мир.
Что ж, сейчас ей предстоит держать ответ перед судом в Царстве мертвых — там ей вряд ли поможет ее хорошенькое личико.
Мы, во всяком случае, от нее избавились.
По крайней мере, — еле слышно добавила она, дотронувшись до одного из висящих у нее на шее амулетов, — я на это очень надеюсь.
2
— Ренисенб, я хочу поговорить с тобой о Сатипи.
— А в чем дело, Яхмос?
Ренисенб с участием смотрела на встревоженное лицо брата.
— С Сатипи что-то случилось. Я ничего не могу понять, с трудом выдавил из себя Яхмос.
Ренисенб согласно кивнула головой, не найдя так сразу слов утешения.
— Последнее время она очень переменилась, продолжал Яхмос.
— При малейшем шорохе вздрагивает.
Плохо ест.
Ходит так, будто опасается собственной тени.
Ты, наверное, тоже заметила это, Ренисенб?
— Да, конечно, мы все заметили.
— Я спросил ее, не больна ли она, не послать ли за лекарем, но она ответила, что не нужно, она совершенно здорова.
— Я знаю.
— Значит, ты тоже ее спрашивала?
И она ничего тебе не сказала? Совсем ничего? — обеспокоенно допытывался он.
Ренисенб понимала озабоченность брата, но ничем не могла ему помочь.
— Она упорно твердит, что совершенно здорова.
— И плохо спит по ночам, — пробормотал Яхмос, — кричит во сне.
Может, ее что-то мучает, о чем мы и не догадываемся?
Ренисенб покачала головой.
— По-моему, нет.
Дети здоровы.
В доме ничего не произошло, кроме, конечно, смерти Нофрет, но вряд ли Сатипи будет горевать по этому поводу, — сухо заключила она.
— Да, конечно, — чуть улыбнулся Яхмос.
— Скорее, наоборот.