— Нофрет? — удивленно переспросила Ренисенб.
Сатипи пришла в ярость — такой она часто была прежде.
— Нофрет, Нофрет, Нофрет!
Меня тошнит от этого имени!
Слава богам, больше не придется слышать его в нашем доме!
Ее голос поднялся до самых высоких нот, как бывало раньше, но как только в комнате появился Яхмос, она сразу сникла.
— Замолчи, Сатипи, — сурово приказал он.
— Если тебя услышит отец, опять будут неприятности.
Почему ты так глупо ведешь себя?
Еще больше, чем суровый и недовольный тон Яхмоса, удивило Ренисенб поведение Сатипи.
— Прости меня, Яхмос… — кротко пролепетала она.
— Я не подумала…
— Впредь будь более осмотрительной!
Вы с Кайт и так достаточно натворили глупостей.
Чувства меры нет у вас, женщин!
— Прости… — снова пролепетала Сатипи.
Решительным шагом, словно удачная попытка хоть раз в жизни утвердить свою власть пошла ему на пользу, Яхмос вышел из покоев.
Ренисенб решила побывать у старой Изы.
Может, бабушка, подумалось ей, посоветует что-нибудь разумное.
Однако Иза, которая со вкусом расправлялась с огромной кистью винограда, отнеслась к этому вопросу крайне несерьезно.
— Сатипи?
К чему вся эта шумиха вокруг Сатипи?
Вам что, так нравилось, когда она вас поносила и всеми помыкала в доме, что вы враз растерялись, как только она стала вести себя примерно?
— И, выплюнув виноградные косточки, добавила:
— Во всяком случае, долго это не протянется, если, конечно, Яхмос не примет мер.
— Яхмос?
— Да.
Надеюсь, Яхмос наконец пришел в себя и как следует поколотил Сатипи.
Ей это и требовалось — она из тех женщин, которым по душе хорошая трепка.
Яхмос, кроткий и не помнящий зла, должно быть, был для нее немалым испытанием.
— У Яхмоса золотое сердце, — возмутилась Ренисенб.
— Он добрый и нежный, как женщина, если женщины вообще способны быть нежными, словно сомневаясь, добавила она.
— Хоть и несколько запоздалая, но верная мысль, внучка, — усмехнулась Иза.
— Нет, никакой нежности в женщинах нет, а если есть, то помоги им, Исида!
И очень немногие женщины хотели бы иметь доброго и нежного мужа.
Им скорее нужен красивый и буйный грубиян, вроде Себека. Такой им больше по душе.
Или смышленый молодой человек, вроде Камени, а, Ренисенб?
Такой не даст собой командовать.
И любовные песни он недурно распевает, а?
Хи-хи-хи.
Щеки у Ренисенб зарделись.
— Не понимаю, о чем ты, — с достоинством заявила она.
— Вы думаете, старая Иза ни о чем не догадывается.
Догадываюсь!
— Она подслеповато всматривалась в Ренисенб.
— Догадываюсь раньше тебя, дитя мое.
Не сердись.
Так устроена жизнь, Ренисенб.
Хей был тебе славным братом, но он уплыл в своей лодке к тем, кому приносят жертвы.
Сестра найдет себе нового брата, который будет пронзать рыбу копьем в нашей реке Ниле — не берусь утверждать, что Камени для этого очень подходит.