У тех, кому приносят жертвы…
А с галереи доносилось тихое пение Камени: В Мемфис хочу поспеть и богу Пта взмолиться: Любимую дай мне сегодня ночью!
3
— Ренисенб!
Хори пришлось дважды окликнуть ее, прежде чем она оторвалась от созерцания Нила.
— Ты о чем-то задумалась, Ренисенб?
О чем ты размышляла?
— Я вспоминала Хея, — с вызовом ответила Ренисенб.
Хори смотрел на нее несколько мгновений, потом улыбнулся.
— Понятно, — отозвался он.
А Ренисенб смущенно призналась себе, что он в самом деле понял, о чем она думала.
— Что происходит с человеком после смерти? — поспешно спросила она.
— Кто-нибудь знает?
Все эти тексты, что написаны на саркофагах, так непонятны, что кажутся бессмысленными.
Нам известно, что Осириса убили, что его тело было вновь собрано из кусков, что он носит белую корону и что благодаря ему мы не умираем по-настоящему, но иногда. Хори, все это представляется выдумкой и так запутано…
Хори понимающе кивнул.
— А мне хочется знать, что на самом деле происходит с нами после смерти.
— Я не могу ответить на твой вопрос, Ренисенб.
Спроси у жрецов.
— Они ответят так, как отвечают всегда.
А я хочу знать.
— Узнать можно только тогда, когда мы сами умрем, — мягко сказал Хори.
Ренисенб задрожала.
— Не надо так говорить! Замолчи!
— Ты чем-то взволнована, Ренисенб?
— Да, меня расстроила Иза.
— Помолчав, она спросила:
— Скажи мне, Хори, Камени и Нофрет знали друг друга до.., до приезда сюда?
На миг Хори приостановился, а потом, продолжив путь к дому, сказал:
— Значит, вот в чем дело…
— Почему ты говоришь:
«Значит, вот в чем дело»?
Я ведь только задала тебе вопрос…
— …на который я не могу тебе ответить.
Нофрет и Камени знали друг друга, но хорошо ли, я понятия не имею.
И тихо добавил:
— А это имеет значение?
— Нет, — ответила Ренисенб.
— Это не имеет никакого значения.
— Нофрет умерла.
— Умерла, ее набальзамировали, и погребальный грот замуровали.
Вот и все.
— А Камени вроде и не горюет… — спокойно договорил Хори.
— Верно, — согласилась Ренисенб, удивляясь, что сама этого не заметила.
И вдруг повернулась к Хори:
— О Хори, как ты умеешь утешить!
— Я ведь чинил игрушки маленькой Ренисенб.
А теперь у нее другие забавы.
Они уже подошли к дому, но Ренисенб решила сделать еще один круг.
— Не хочется мне входить в дом.