— Тебе бы выступать в суде при нашем правителе.
Нет, Ренисенб, люди действительно остаются сами собой.
Сатипи, как и Себек, тоже любила громкие слова.
Она, конечно, могла перейти от слов к действиям, только, думаю, она была из тех людей, которые кричат о том, чего не знают, чего никогда не испытали.
Всю ее жизнь до того самого дня она не знала чувства страха.
Страх застиг ее врасплох.
Тогда она поняла, что отвага — это способность встретиться лицом к лицу с чем-то непредвиденным, а у нее такой отваги не оказалось.
— Страх застиг ее врасплох… — прошептала про себя Ренисенб.
— Да, наверное, с тех пор, как умерла Нофрет, в Сатипи поселился страх.
Он был написан у нее на лице, а мы этого не заметили.
Он был в ее глазах, когда она умерла… Когда она произнесла:
«Нофрет…» Будто увидела…
Ренисенб умолкла.
Она повернулась к Хори, глаза ее расширились от недоумения.
— Хори, а что она увидела?
Там, на тропинке.
Мы же ничего не видели.
Там ничего не было.
— Для нас ничего.
— А для нее?
Значит, она увидела Нофрет, Нофрет, которая явилась, чтобы отомстить.
Но Нофрет умерла и замурована в своем саркофаге.
Что же Сатипи увидела?
— Видение, которое предстало перед ее мысленным взором.
— Ты уверен?
Потому что если нет…
— Да, Ренисенб, если нет?
— Хори, — протянула к нему руку Ренисенб, — как ты думаешь, все кончилось?
Со смертью Сатипи?
Вправду кончилось?
Хори взял ее руку в свои, успокаивая.
— Да, да, Ренисенб, разумеется, кончилось.
И тебе, по крайней мере, нечего бояться.
— Иза говорит, что Нофрет меня ненавидела… — еле слышно произнесла Ренисенб.
— Нофрет ненавидела тебя?
— По словам Изы.
— Нофрет умела ненавидеть, — заметил Хори.
— Порой мне кажется, что ее ненависть простиралась на всех до единого в доме.
Но ты ведь не сделала ей ничего плохого?
— Нет, ничего.
— А поэтому, Ренисенб, у тебя в мыслях не должно быть ничего такого, за что ты могла бы себя осудить.
— Ты хочешь сказать. Хори, что если мне придется спускаться по тропинке в час заката, то есть тогда, когда умерла Нофрет, и если я поверну голову, то ничего не увижу?
Что мне не грозит опасность?
— Тебе не грозит опасность, Ренисенб, потому что, когда ты будешь спускаться по тропинке, я буду рядом с тобой и никто не осмелится причинить тебе зла.
Но Ренисенб нахмурилась и покачала головой.
— Нет, Хори, я пойду одна.
— Но почему, Ренисенб?
Разве ты не боишься?
— Боюсь, — ответила Ренисенб.
— Но все равно это нужно сделать.