— По-твоему, я пыталась заставить ее платить мне за молчание?
Клянусь Девяткой богов…
— Оставь богов в покое… Ты, Хенет, честна настолько, насколько тебе позволяет твоя совесть.
Вполне возможно, что тебе ничего неизвестно об обстоятельствах смерти Нофрет.
Зато ты знаешь почти все, что происходит в доме.
И доведись мне давать клятву, то я готова поклясться, что ты сама подложила эту шкатулку в покои Нофрет — только зачем, я представить себе не могу.
Но причина есть… Своими фокусами ты можешь обманывать Имхотепа, но меня тебе не обмануть.
И не ной.
Я старуха и не выношу нытья.
Иди и ной перед Имхотепом.
Ему вроде это нравится, хотя почему, знает только Ра.
— Я отнесу шкатулку Имхотепу и скажу ему…
— Я сама отдам ему шкатулку.
Иди, Хенет, и перестань разносить по дому глупые слухи.
Без Сатипи стало гораздо тише.
После смерти Нофрет оказала нам куда больше услуг, чем при жизни.
А теперь, поскольку долг оплачен, пусть все займутся своими повседневными заботами.
2
— Что случилось? — требовательно спросил Имхотеп, мелкими шажками вбегая в покои Изы мгновение спустя.
— Хенет очень расстроена.
Она пришла ко мне вся в слезах.
Почему никто в доме не желает по-доброму относиться к этой преданной нам всем сердцем женщине?
Иза только рассмеялась своим кудахтающим смехом.
— Ты обвинила ее, насколько я понял, — продолжал Имхотеп, — в том, что она украла шкатулку с украшениями.
— Так она сказала тебе?
Ничего подобного.
Вот шкатулка.
По-видимому, она нашла ее в покоях Нофрет.
Имхотеп взял шкатулку.
— Да, та самая, что я ей подарил.
— Он открыл шкатулку.
— Хм, да тут почти ничего нет.
Бальзамировщики поступили крайне небрежно, позабыв положить ее в саркофаг со всеми остальными вещами Нофрет.
При том что Или и Монту так дорого запрашивают за свои услуги, можно было, по крайней мере, ожидать, что они не допустят подобной небрежности.
Ладно, слишком много шума из-за пустяка — вот чем все это мне представляется.
— Совершенно справедливо.
— Я отдам эту шкатулку Кайт — нет, не Кайт, а, Ренисенб.
Она всегда относилась к Нофрет с почтением.
Он вздохнул.
— Эти женщины с их бесконечными слезами, ссорами и пререканиями — от них никогда нет покоя.
— Зато теперь, Имхотеп, одной женщиной стало меньше.
— И вправду.
Бедный Яхмос!
Тем не менее, Иза, мне кажется, что, быть может, это и к лучшему.
Сатипи рожала здоровых детей, что правда, то правда, но женой она была плохой.
Конечно, Яхмос сам виноват: он многое ей позволял.
Что ж, с этим покончено.
Должен сказать, что в последнее время я очень доволен Яхмосом.
Он куда больше полагается на собственные силы, стал менее робким, некоторые принятые им решения превосходны, просто превосходны…
— Он всегда был хорошим, послушным мальчиком.