3
— Ты хотела видеть меня, Иза?
Ипи стоял с цветком в белоснежных зубах и, чуть склонив голову набок, нагло улыбался.
Он, по-видимому, был весьма доволен собой и жизнью в целом.
— Если ты готов пожертвовать минутой твоего драгоценного времени, — сказала Иза, сощурив глаза, чтобы получше видеть внука, и оглядывая его с головы до ног.
Ее резкий тон не произвел на Ипи ни малейшего впечатления.
— Да, я и вправду очень занят нынче.
Мне приходится присматривать за всем хозяйством, поскольку отец ушел в храм.
— Молодой шакал лает громче других, — заметила Иза.
Но Ипи остался невозмутим.
— Неужели ты позвала меня только для того, чтобы это сказать?
— Нет, не только.
Для начала позволь тебе напомнить, что у нас в доме траур.
Тело твоего брата Себека уже бальзамируют.
А у тебя на лице такая радость, будто наступил праздник.
Ипи усмехнулся.
— Ты ведь не терпишь лицемерия, Иза.
Зачем же принуждаешь меня кривить душой?
Тебе известно, что мы с Себеком друг друга недолюбливали.
Он изо всех сил старался досадить мне и заставлял делать то, что мне не нравится.
Обращался со мной, как с ребенком.
В поле поручал самую унизительную работу, которая под силу даже детям.
Часто дразнил меня и смеялся надо мной.
А когда отец решил наделить меня вместе со старшими братьями правами на владение его имуществом, Себек убедил его этого не делать.
— Откуда ты знаешь, что именно Себек убедил его?
— Мне сказал Камени.
— Камени? — подняла брови Иза и, сдвинув на бок накладные волосы, почесала голову.
— Значит, Камени?
Очень интересно.
— Камени сказал, что услышал об этом от Хенет, а Хенет, как известно, все знает.
— Тем не менее, — сухо заметила Иза, — на этот раз Хенет ошиблась.
Оба, и Себек и Яхмос, не сомневаюсь, считали, что ты слишком молод для участия в управлении хозяйством, но твоего отца убедила я, а не они.
— Ты, бабушка?
— Ипи уставился на нее с искренним удивлением.
Потом он мрачно насупился, и цветок упал на пол.
— Зачем ты это сделала?
Какое тебе до всего этого дело?
— Дела моей семьи — это и мои дела.
— И отец послушался тебя?
— Не сразу, — ответила Иза.
— Но я преподам тебе урок, внук мой.
Женщины идут не проторенным, а окольным путем и способны научиться, если не обладают этим даром от рождения, пользоваться слабостями мужчин.
Ты, может, помнишь, что я как-то по вечерней прохладе прислала на галерею Хенет с игральной доской?
— Помню.
Мы с отцом принялись играть.
Ну и что с того?
— А вот что.
Вы сыграли трижды.
И всякий раз, поскольку ты играешь лучше, ты выигрывал у отца.
— Верно.