Ренисенб была в недоумении: Иза крайне редко выходила из дому.
Под руку она провела старуху через главные покои на галерею.
— Сядешь здесь, бабушка?
— Нет, дитя мое. Я дойду до водоема.
Иза шла медленно, но, хотя и хромала, уверенно продвигалась вперед и не жаловалась на усталость.
Оглянувшись, она выбрала место, где возле пруда в приветливой тени фигового дерева была разбита небольшая цветочная клумба.
Усевшись, она с удовлетворением заметила:
— Наконец-то мы можем поговорить так, чтобы никто не сумел нас подслушать.
— Ты рассуждаешь мудро, Иза, с одобрением отозвался Хори.
— То, о чем мы будем говорить, не должен знать никто, кроме нас троих.
Я доверяю тебе. Хори.
Ты появился у нас в доме еще ребенком.
И всегда был преданным, скромным и умным.
Из всех моих внуков я больше всех люблю Ренисенб.
Пусть зло обойдет ее стороной. Хори.
— Так и будет, Иза.
Хори произнес эти слова тихо, но тон, каким они были сказаны, выражение его лица и взгляд, каким он встретил взгляд старухи, ее вполне удовлетворили.
— Хорошо сказано. Хори, спокойно, без излишней горячности, как и подобает человеку, который своих слов на ветер не бросает.
А теперь расскажи мне, что вы делали сегодня.
Хори объяснил, как было составлено послание, и пересказал его содержание.
Иза слушала внимательно.
— А теперь послушай меня. Хори, и посмотри вот на это.
— Она вытащила из складок платья ожерелье со львами.
— Скажи ему, Ренисенб, где ты нашла это ожерелье, — добавила она.
Ренисенб сказала.
Ну, Хори, что ты об этом думаешь? — спросила Иза.
С минуту Хори молчал. — Ты старше и умнее меня, Иза. Что думаешь ты? — спросил он.
— Я вижу, ты из тех людей. Хори, кто не спешит что-либо утверждать, не имея твердых доказательств.
Ты с самого начала знал, как умерла Нофрет?
— Я подозревал правду, Иза, но это было всего лишь подозрение.
— Именно.
И сейчас мы располагаем только подозрением.
Но здесь, вне стен дома, мы трое можем не бояться высказать наши подозрения, о которых потом, разумеется, лучше умолчать.
Я думаю, есть три объяснения случившимся событиям.
Первое — пастух сказал правду, и он в самом деле видел Нофрет, вернувшуюся из Царства мертвых с жестоким намерением отомстить за себя и причинить новое горе нашей семье.
Может, так оно и было — жрецы, и не только они, утверждают, что такое возможно, да и мы все знаем, что болезни, например, насылаются на людей злыми духами.
Но я старая женщина и не обязана верить всему, что говорят жрецы, а потому считаю, что есть и другие объяснения.
— Какие же? — спросил Хори.
— Предположим, что Сатипи и вправду убила Нофрет, что через какое-то время на том же месте Сатипи привиделась Нофрет и что в ужасе от сознания собственной вины она бросилась со скалы и разбилась насмерть.
Все это более-менее ясно.
Теперь перейдем к тому, что было дальше: некто по причине, нам пока неизвестной, решил убить двух сыновей Имхотепа.
А замыслив это сделать, он надеялся, что его преступление из суеверного страха припишут Нофрет, как и произошло.
— Но кто вознамерился бы убить Яхмоса и Себека? — вскричала Ренисенб.
— Не слуги, — сказала Иза, — они бы на это никогда не осмелились.
Значит, людей, из которых нам предстоит выбрать, совсем немного.
— Выходит, это кто-то из нас?
Бабушка, такого быть не может!
— Спроси у Хори, — сухо отозвалась Иза.
— Ты видишь, он мне не возразил.
— Хори, — обратилась к нему Ренисенб, — неужели…