Разве в нашем доме так уж небезопасно?
Уже пострадали и Яхмос, и Себек.
— Это правда. Себек умер, а Яхмос чуть не умер…
— Хенет! — наклонилась вперед Иза.
— Почему ты произнесла эти слова с улыбкой?
— Я?
С улыбкой?
— Иза застигла Хенет врасплох.
— Тебе это приснилось, Иза!
Разве я позволю себе улыбаться в такую минуту.., когда мы говорим о смерти!
— Я вправду вижу очень плохо, — сказала Иза, — но я еще не совсем ослепла.
Иногда мне помогает луч света, иногда я прищуриваюсь и вижу вполне сносно.
Бывает, люди, убежденные, что я плохо вижу, в разговоре перестают следить за собой и позволяют себе не скрывать своих истинных чувств, чего при иных обстоятельствах ни за что бы не допустили.
Поэтому спрашиваю тебя еще раз: почему ты улыбалась такой довольной улыбкой?
— Твои слова возмутительны, Иза, возмутительны!
— А теперь ты испугалась!
— Кто же не ведает страха, когда в доме происходят такие чудовищные события? — завизжала Хенет.
— Мы все живем в страхе, потому что из Царства мертвых нам на мучение возвратились злые духи.
Но я-то знаю, в чем тут дело: ты наслушалась Хори.
Что он сказал тебе про меня?
— А что Хори известно про тебя, Хенет?
— Ничего… Лучше спроси, что известно мне про него.
Взгляд Изы стал напряженным.
— А что тебе известно?
— А, вы все презираете бедную Хенет!
Вы считаете ее уродливой и глупой.
Но я-то знаю, что происходит!
Я много чего знаю. Я знаю все, что делается в этом доме.
Может, я и глупа, но я соображаю, что к чему.
И вижу порой дальше, чем умники вроде Хори.
Когда мы с Хори встречаемся, он смотрит куда-то мимо меня, будто я вовсе и не существую, будто он видит не меня, а что-то за моей спиной, а там на самом деле ничего нет.
Лучше бы он смотрел на меня, вот что я скажу!
Он считает, что я пустое место, что я глупая, но иногда глупые знают больше, чем умные.
Сатипи тоже мнила себя умной, а где она сейчас, хотелось бы мне знать?
И Хенет торжествующе умолкла. Потом почему-то встревожилась и съежилась, пугливо поглядывая на Изу.
Но Иза, по-видимому, задумалась над собственными мыслями.
На лице ее попеременно отражалось то глубокое удивление, то страх, то замешательство.
— Сатипи… — медленно и задумчиво начала она.
— Прости меня, Иза, — опять заныла Хенет, — прости, я просто вышла из себя.
Не знаю, что на меня нашло.
Ничего подобного у меня и в мыслях нет…
Вскинув глаза, Иза перебила ее:
— Уходи, Хенет.
Есть у тебя в мыслях то, что ты сказала, или нет, не имеет никакого значения.
Но ты сказала нечто такое, что вызвало у меня новые раздумья… Иди, Хенет, и предупреждаю тебя, будь осторожна в своих словах и поступках.
Хотелось бы, чтобы у нас в доме никто больше не умирал.
Надеюсь, тебе это понятно.
2
Вокруг один страх…
Во время беседы у водоема эти слова сорвались с губ Ренисенб случайно.