Вся провинция будет об этом судачить.
— Сейчас можно позабыть о приличиях, — возразила Иза.
— Тем более что бальзамировщики, по-видимому, поселились у нас навечно.
Боги, видно, благоволят к Ипи и Монту — они прямо разбогатели на нашей беде.
— Повысив свои цены еще на одну десятую, — тотчас подхватил Имхотеп.
— Какая наглость!
Они говорят, что их услуги подорожали.
— Нам бы они могли сделать скидку — мы так часто пользуемся их услугами, — мрачно усмехнулась Иза собственной шутке.
— Дорогая Иза, — в ужасе глянул на нее Имхотеп, — сейчас не время для веселья.
— Вся жизнь — сплошное веселье, Имхотеп, и смерть смеется последней.
Разве не так говорят на пирах?
Ешьте, пейте и веселитесь, ибо завтра вас уже не будет в живых.
Это будто для нас сказано. Вопрос только: кому суждено умереть завтра?
— Даже слушать тебя страшно.
Лучше скажи, что делать?
— Не доверять никому, — ответила Иза.
— Это первое и самое главное.
— И повторила: — Никому.
Хенет принялась всхлипывать.
— Почему ты смотришь на меня?..
Уж если кто достоин доверия, то прежде всего я.
Я доказала это долгими годами усердия.
Не слушай ее, Имхотеп.
— Успокойся, дорогая Хенет, естественно, тебе я не могу не доверять.
Я хорошо знаю, что у тебя честное, преданное сердце.
— Ничего ты не знаешь, — возразила Иза.
— И никто из нас не знает.
В этом-то вся опасность.
— Ты обвиняешь меня, — ныла Хенет.
— Никого я не обвиняю.
У меня нет ни улик, ни доказательств — одни подозрения.
Имхотеп бросил на нее пристальный взгляд.
— Ты подозреваешь — кого?
— Я уже подозревала раз, потом второй, потом третий, — медленно произнесла Иза.
— Я буду откровенна.
Сначала я подозревала Ипи, но Ипи умер, значит, я ошиблась.
Потом я стала подозревать другого человека, но в тот самый день, когда Ипи умер, мне пришла в голову мысль о третьем…
Она помолчала.
— Хори и Камени в доме?
Пошли за ними и вызови Ренисенб из кухни.
Мне нужно кое-что сказать, и пусть меня слышат все в доме.
2
Иза оглядела собравшихся.
Она увидела грустный добрый взгляд Яхмоса, белозубую улыбку Камени, вопрос в глазах Ренисенб, тупое безразличие Кайт, загадочную непроницаемость на задумчивом лице Хори, раздражение и страх Имхотепа, у которого от волнения дергались губы, и жадное любопытство и.., злорадство во взоре Хенет.
«Их лица ни о чем не говорят, — подумала она.
— Они выражают только те чувства, что владеют ими сейчас.
Но если моя догадка верна, преступник должен чем-то себя выдать».
А вслух сказала:
— Я должна сообщить кое-что вам всем. Но прежде здесь, в вашем присутствии, я хочу поговорить с Хенет.
Лицо Хенет сразу изменилось: с него словно стерли жадное любопытство и злорадство.