— Ты подозреваешь меня, Иза? — испуганно завизжала она.
— Я так и знала!
Ты выдвинешь против меня обвинение, и разве я, бедная и обделенная умом женщина, сумею защитить себя?
Меня будут судить и приговорят к смерти, не дав раскрыть и рта.
— Раскрыть рот ты успеешь, не сомневаюсь, — усмехнулась Иза и увидела, как Хори улыбнулся.
— Я ничего не сделала… Я не виновна… — вопила Хенет, все больше впадая в истерику.
— Имхотеп, дорогой мой господин, спаси меня… — Она распростерлась перед ним на полу, обхватив его колени руками.
Не находя слов от возмущения, Имхотеп гладил ее по голове и лепетал:
— В самом деле, Иза, я не согласен… Какой позор…
— Я ни в чем ее еще не обвинила, — оборвала его Иза.
— Я не берусь обвинять, когда у меня нет доказательств.
Я прошу только, чтобы Хенет объяснила нам смысл сказанных ею слов.
— Я ничего не говорила…
— Нет, говорила, — заявила Иза.
— Сказанное тобою я слышала собственными ушами, а слух у меня, не в пример зрению, пока еще хороший.
Ты сказала, что знаешь кое-что про Хори.
Так вот я у тебя спрашиваю: что тебе известно про Хори?
— Да, Хенет, — сказал Хори, — что тебе про меня известно?
Скажи нам.
Сидя на корточках, Хенет вытирала глаза.
Потом мрачно окинула всех вызывающим взглядом.
— Ничего мне не известно, — ответила она.
— Да и что я могу знать?
— Именно это нам и хотелось бы услышать от тебя, — сказал Хори.
Хенет пожала плечами.
— Я просто болтала, ничего не имея в виду.
— Я повторю тебе твои слова, — снова вмешалась Иза.
— Ты сказала, что мы все тебя презираем, но что тебе известно многое из того, что делается в этом доме, и что ты видишь гораздо дальше, чем те, кто считает себя умниками.
И еще ты сказала, что когда вы с Хори встречаетесь, он смотрит куда-то мимо тебя, будто ты вовсе и не существуешь, будто он видит не тебя, а что-то за твоей спиной, а там на самом деле ничего нет.
— Он всегда так смотрит, — угрюмо откликнулась Хенет.
— Как на букашку или на пустое место. — Эта фраза мне запомнилась: «…что-то за твоей спиной, а там на самом деле ничего нет», — медленно произнесла Иза.
— И еще Хенет сказала:
«Лучше бы, он смотрел на меня».
И продолжала говорить о Сатипи да о Сатипи, о том, что она мнила себя умной, а где она сейчас?..
Иза оглядела присутствующих.
— Улавливает ли кто-либо из вас в этом хоть какой-нибудь смысл? — спросила она.
— Вспомните Сатипи, Сатипи, которая умерла… И что смотреть нужно на человека, а не на то, чего нет…
На секунду воцарилось мертвое молчание, и затем Хенет вскрикнула.
Это был даже не крик, а вопль ужаса.
— Я не хотела… Спаси меня, господин… — бессвязно выкрикивала она.
— Не позволяй ей… Я ничего не сказала, ничего.
С трудом сдерживаемый Имхотепом гнев наконец выплеснулся.
— Я не позволю… — заорал он.
— Не позволю запугивать эту женщину.
В чем ты ее обвиняешь?
По твоим же словам, ни в чем.
— Отец прав, — без обычной для него робости, твердо произнес Яхмос.
— Если ты можешь в чем-то обвинить Хенет, говори.
— Я ее не обвиняю, — не сразу с трудом проговорила Иза.
Она оперлась на палку и вся как-то сразу сникла.