— Иза не обвиняет тебя в тех несчастьях, которые поразили наш дом, — с той же твердостью обратился Яхмос к Хенет, но если я правильно ее понял, она считает, что ты что-то от нас утаиваешь.
Поэтому, Хенет, если тебе что-либо известно о Хори или о ком-либо другом, сейчас самое время сказать.
Здесь, в нашем присутствии.
Говори.
Что тебе известно?
— Ничего, — покачала головой Хенет.
— Ты уверена, что говоришь правду, Хенет?
Потому что знать опасно.
— Я ничего не знаю.
Клянусь великой Девяткой богов, клянусь богиней Маат, клянусь самим Ра.
Хенет дрожала.
Из ее голоса исчезло свойственное ей нытье.
В нем слышался неподдельный страх.
Иза глубоко вздохнула и совсем сгорбилась.
— Отведите меня в мои покои, — пробормотала она.
Хори и Ренисенб бросились к ней.
— Мне поможет Хори, — сказала Иза. — Ты оставайся здесь, Ренисенб.
Тяжело опираясь на Хори, она вышла из зала и, заметив его серьезный, но растерянный вид, прошептала:
— Что скажешь. Хори?
— Ты поступила рискованно, Иза. Очень рискованно.
— Я хотела знать.
— Да. Но это неоправданно большой риск.
— Понятно.
Значит, и у тебя такая же мысль?
— Я уже давно об этом думаю, но у меня нет доказательств — ни малейшей зацепки.
И даже сейчас, Иза, доказательств нет.
Они только у тебя в мыслях.
— Достаточно и того, что я знаю.
— Может, и чересчур достаточно.
— О чем ты?
Ах да, понимаю.
— Остерегайся, Иза.
Отныне тебе грозит опасность.
— Мы должны действовать немедленно.
— Да, но что мы можем предпринять?
Нужны доказательства.
— Я понимаю.
Больше поговорить им не удалось.
К Изе подбежала ее маленькая рабыня.
Хори оставил ее на попечение девочки, а сам пошел обратно.
Лицо его было мрачным и озабоченным.
Маленькая рабыня, что-то щебеча, суетилась вокруг Изы, но та почти не замечала ее.
Она чувствовала себя старой и больной, ей было холодно… Перед ней вставали лица тех, кто напряженно слушал ее, пока она говорила.
Только в одном взгляде на мгновенье вспыхнули страх и понимание.
Может, она ошибается?
Уверена ли она в том, что заметила?
В конце концов, глаза ее плохо видят…
Да, уверена.
Скорей даже не взгляд, а то, как напряглось все лицо, отвердело, стало суровым.
Только один человек понял ее бессвязные намеки, только он один безошибочно определил их истинный смысл…