Только смерть.
«Мне видится это», — говоришь ты, или:
«Мне видится то», но все это лишь слова, на самом деле ты ничего не видишь.
Мертвые не оживают.
Один человек не может заменить другого…
Зато у нее есть Тети.
А Тети — это новая жизнь, как воды ежегодного разлива, которые уносят с собой все старое и готовят землю для нового урожая.
Что сказала Кайт?
«Женщины нашего дома должны быть заодно»?
Кто она, Ренисенб, в конце концов? Всего лишь одна из женщин этого дома — Ренисенб или какая-то другая женщина, не все ли равно?
И тут она услышала голос Камени — настойчивый, чуть обеспокоенный:
— О чем ты задумалась, Ренисенб?
Ты иногда куда-то исчезаешь… Покатаемся в лодке?
— Да, Камени, покатаемся.
— Мы возьмем с собой и Тети.
2
Это похоже на сон, думала Ренисенб, — лодка под парусом, Камени, она и Тети.
Им удалось уйти от смерти и страха перед смертью.
Начиналась новая жизнь.
Камени что-то сказал, и она ответила, не услышав его…
«Это моя жизнь, — думала она, — уйти от нее нельзя…»
Потом растерянно:
«Но почему я все время говорю „уйти“?
Куда я могу уйти?»
И снова перед ее глазами предстал грот рядом с гробницей, где, подперев подбородок рукой, сидит она…
«Но то только в мыслях, а не в жизни.
Жизнь здесь, и уйти от нее можно, лишь умерев…»
Камени причалил к берегу, и она вышла из лодки.
Он сам вынес Тети.
Девочка прильнула к нему, обхватив его за шею руками, и нитка, на которой висел его амулет, порвалась.
Амулет упал к ногам Ренисенб.
Это был знак жизни «анх» из сплава золота с серебром.
— Ах, как жаль! — воскликнула Ренисенб. — Амулет погнулся.
Осторожней, — предупредила она Камени, когда он взял его, — он может сломаться.
Но он своими сильными пальцами согнул его еще больше и сломал пополам.
— Зачем ты это сделал?
— Возьми одну половинку, Ренисенб, а я оставлю себе другую.
Это будет означать, что мы две половинки единого целого.
Он протянул ей кусочек амулета, и, не успела она взять его в руку, как что-то пронзило ей память с такой отчетливостью, что она ахнула.
— В чем дело, Ренисенб?
— Нофрет!
— Что Нофрет?
Уверенная в своей догадке, Ренисенб убежденно заговорила:
— В шкатулке Нофрет тоже была половинка амулета.
Это ты дал ей ту половинку… Ты и Нофрет… Теперь я все понимаю.
Почему она была так несчастна.
И знаю, кто принес шкатулку ко мне в комнату.
Я знаю все… Не лги мне, Камени.
Говорю тебе, я знаю.
Но Камени и не пытался ничего отрицать.