— Какая?
Скажи.
Хенет облизала свои тонкие губы.
И оглянулась.
А когда вновь посмотрела на Ренисенб, у нее был взгляд затравленного зверя.
— Скажи, — повторила Ренисенб.
Хенет покачала головой.
— Мне нечего сказать, — не очень твердо отозвалась она.
— Ты слишком много знаешь, Хенет.
Ты всегда знала чересчур много.
Тебе это нравилось, но сейчас знать много опасно — вот в чем беда, верно?
Хенет опять покачала головой.
Потом зло усмехнулась.
— Подожди, Ренисенб.
В один прекрасный день я буду щелкать кнутом в этом доме.
Подожди — и увидишь.
Ренисенб собралась с духом.
— Мне ты зло причинить не сумеешь, Хенет.
Моя мать не даст меня в обиду.
Лицо Хенет изменилось, глаза засверкали.
— Я ненавидела твою мать, — выкрикнула она.
— Всю жизнь ненавидела… И тебя, у которой ее глаза, ее голос, ее красота и ее высокомерие, тебя я тоже ненавижу, Ренисенб.
Ренисенб рассмеялась.
— Наконец-то я заставила тебя признаться.
Глава 20 Второй месяц Лета, 15-й день 1
Старая Иза, тяжело опираясь на палку, вошла в свои покои.
Она была в смятении и очень устала.
Возраст, думала она, наконец-то берет свое.
До сих пор ей приходилось испытывать только телесную усталость, духом она была тверда, как в молодости.
Но нынче, вынуждена была признать она, душевное напряжение лишало ее последних сил.
Теперь она без сомнения знала, откуда надвигается угроза, но дать себе послабление не могла.
Наоборот, приходилось быть более чем когда-либо начеку, ибо она намеренно привлекла к себе внимание.
Доказательства, доказательства, следует раздобыть доказательства.
Но каким образом?
Вот тут она и осознала, что возраст стал для нее помехой.
Она слишком устала, чтобы что-то придумать, заставить свой разум напрячься в созидательном усилии.
Все, на что она осталась способна, была самозащита, следовало быть настороже, не терять бдительности, оберегать собственную жизнь.
Ибо убийца — на этот счет она не заблуждалась — готов нанести очередной удар.
А она не испытывала ни малейшего желания стать его жертвой.
Оружием он изберет, несомненно, яд.
Прибегнуть к насилию убийца не сможет, поскольку она никогда не оставалась одна, а была постоянно окружена слугами.
Значит, яд.
Что ж, придется искать противодействие.
Еду ей будет готовить и приносить Ренисенб.
Сосуд с вином и ковшик уже поставили ей в комнату, и, когда рабыня отпивала немного, она ждала еще сутки, чтобы убедиться в его безвредности.
Она давно заставила Ренисенб есть и пить вместе с ней, хотя пока за Ренисенб можно было не беспокоиться.
А глядишь, и вообще не придется.
Но этого никто не знает.
Она сидела неподвижно, с трудом собираясь с мыслями для доказательства истины, и порой поглядывала, чтобы отвлечься, за маленькой рабыней, которая крахмалила и разглаживала складки на ее льняных одеяниях и перенизывала бусы и браслеты.
В этот вечер Иза особенно устала.