Странная смерть — неожиданная, ничем о себе не возвестившая.
«Так умирают старики», — подумала она.
И вдруг пришло убеждение: это неестественная смерть!
Это удар, нанесенный из тьмы врагом.
Яд… Но каким образом?
Когда?
Все, что она ела и пила, пробовали другие и остались живы — тут не могло быть ошибки.
Тогда как?
Когда?
Последним проблеском угасающего сознания Иза пыталась проникнуть в тайну.
Она должна знать, должна, перед тем как ей суждено умереть.
Она чувствовала, что тяжесть все сильнее давит ей на грудь, смертельный холод сжимает сердце. Дыхание слабело, стало болезненным.
Что сделал враг?
И вдруг из прошлого на помощь ей пришло беглое воспоминание.
Кусочек овечьей кожи — отец показывал, как кожа способна впитывать яд. Овечье сало — благовонный бальзам, приготовленный на овечьем сале.
Вот каким путем добрался до нее враг.
Горшочек с притираниями — необходимая принадлежность каждой египтянки.
В них был яд…
А завтра… Хори… Он уже не узнает… Она не сумела ему сказать… Уже поздно.
Наутро перепуганная маленькая рабыня бежала по дому с криком, что ее госпожа умерла во сне.
2
Имхотеп стоял и смотрел на мертвую Изу.
На его лице была боль утраты, но ни тени подозрения.
Его мать, сказал он, умерла от старости.
— Она была старой, — говорил он.
— Да, старой.
Вот и пришла ей пора отправляться к Осирису, а все наши беды и горести еще и ускорили ее кончину.
Но, по-видимому, смерть ее была легкой.
По милости Ра на этот раз обошлось без помощи человека или злых духов.
Иза умерла своей смертью.
Смотрите, какое у нее спокойное лицо.
Ренисенб плакала, ее утешал Яхмос.
Хенет вздыхала и качала головой, то и дело повторяя, какую утрату они понесли и как она была предана Изе.
Камени перестал петь и ходил, как и полагается, со скорбным выражением на лице.
Пришел Хори и тоже стоял и смотрел на покойную.
Именно в этот час она велела ему прийти.
Что она хотела ему сказать, думал он.
Несомненно, она нашла какие-то доказательства.
Но теперь ему никогда не узнать.
Впрочем, думал он, может, он и сам догадается…
Глава 21 Второй месяц Лета, 16-й день 1
— Хори, ее убили?
— Думаю, да, Ренисенб.
— А как?
— Не знаю.
— Но она была так осторожна.
— В голосе Ренисенб слышались боль и недоумение.
— Она всегда была начеку.
Принимала все меры предосторожности.
Все, что ела и пила, пробовали рабы.