Анни Морисо сказала вам, что едет в Англию поездом, и ее появление на борту самолета поставило ваш план под угрозу срыва.
Если б стало известно, что на борту самолета находилась дочь и наследница мадам Жизель, подозрение неизбежно пало бы на нее.
Ей требовалось стопроцентное алиби – то есть во время совершения преступления она должна была находиться в поезде или на пароме.
И тогда вы женились бы на ней.
Девушка любила вас, а вам были нужны лишь ее деньги.
У вас возникли и другие трудности.
В Ле-Пине вы увидели мадемуазель Джейн Грей и страстно влюбились в нее.
Это побудило вас сыграть в гораздо более опасную игру.
Вы решили заполучить и деньги, и любимую девушку.
Совершив убийство ради денег, вы не собирались отказываться от плодов своего преступления.
Вы напугали Анни Морисо, сказав, что если она сразу объявит себя дочерью покойной и потребует причитающееся ей наследство, то непременно навлечет на себя подозрение в убийстве, уговорили ее взять отпуск на несколько дней и поехали вместе с нею в Роттердам, где поженились.
Спустя некоторое время вы проинструктировали ее, как следует предъявить претензии на наследство.
Она не должна была упоминать о своей службе у леди Хорбери, а вместо этого сказать, что в день убийства они с мужем находились за границей.
К сожалению для вас, Анни Морисо обратилась к парижскому адвокату с требованием введения ее в права наследницы в тот самый день, когда мы с мадемуазель Грей прибыли в Париж.
Это было вам совсем некстати.
И я, и мадемуазель Джейн могли узнать в Анни Морисо Мадлен, горничную леди Хорбери.
Вы попытались связаться с нею, но вам это не удалось.
Приехав в Париж, вы выяснили, что она уже побывала у адвоката.
Вернувшись в отель, ваша жена сказала вам, что встретилась со мной.
Дело принимало для вас опасный оборот, и вы решили действовать безотлагательно.
В ваши расчеты не входило, что Анни Морисо будет слишком долго оставаться в живых после вступления в права наследницы.
Сразу после свадебной церемонии вы составили завещания, согласно которым оставляли друг другу все свое имущество.
Как трогательно!
Я думаю, первоначально вы планировали действовать не торопясь.
Вероятно, намеревались со временем уехать в Канаду – под тем предлогом, что лишились практики.
Там вы вновь стали бы Ричардсом, и ваша жена воссоединилась бы с вами.
В скором времени она скончалась бы, оставив безутешному вдовцу целое состояние.
Вы вернулись бы в Англию под фамилией Гейл, разбогатевшим в результате успешной игры на бирже в Канаде.
Но теперь вы решили, что нельзя терять ни минуты.
Пуаро замолчал. Норман Гейл откинул голову назад и рассмеялся.
– Как ловко вы угадываете намерения людей!
Вам следовало бы, подобно мистеру Клэнси, заняться литературным ремеслом… – В его тоне послышались гневные нотки. – Никогда не слышал подобной чуши!
Ваши фантазии, месье Пуаро, вряд ли могут служить доказательствами.
Лицо Пуаро хранило невозмутимое выражение.
– Наверное, – согласился он. – Но у меня тем не менее имеются доказательства.
– В самом деле? – Норман ухмыльнулся. – Может быть, у вас есть доказательства моей причастности к убийству старухи Жизель – тогда как все, кто находился в самолете, знают, что я даже не приближался к ней?
– Я расскажу вам в деталях, как вы совершили преступление, – сказал Пуаро. – Как насчет содержимого вашего атташе-кейса?
Почему вам понадобилось брать с собой в отпуск медицинский халат?
Я задал себе этот вопрос, а ответ на него таков: потому, что он очень похож на китель стюарда… Итак, когда стюарды разнесли кофе и отправились в другой салон, вы поднялись с места, зашли в кабинку туалета, надели там халат, засунули за щеки ватные шарики, вышли из кабинки, вытащили ложку из ящика в шкафу буфета, быстро пошли по проходу, держа в руке ложку, к креслу мадам Жизель, вонзили ей в шею дротик, открыли спичечный коробок, выпустили из него осу, поспешили обратно в кабинку туалета, сняли халат, вышли и направились не спеша к своему креслу.
Вся эта операция заняла пару минут.
Никто не обратил на стюарда особого внимания.
Узнать вас могла только мадемуазель Джейн. Но вы же знаете этих женщин!
Оставшись в одиночестве – особенно когда она путешествует в обществе привлекательного молодого человека, – женщина тут же пользуется возможностью посмотреться в зеркало, припудрить нос и поправить макияж.
– Действительно, – с усмешкой согласился Гейл. – Чрезвычайно интересная версия. Но ничего подобного не было.
Вам есть еще что сказать?
– Очень многое, – ответил Пуаро. – Как я уже говорил, в непринужденной беседе человек очень часто выдает себя… Однажды вы весьма опрометчиво упомянули о том, что некоторое время жили на ферме в Южной Африке.
Вы не сказали – но я выяснил, – что ферма была змеиной…
Впервые на лице Нормана Гейла отразился страх.
Он пытался что-то сказать, но слова застряли у него в горле.
Тем временем Пуаро продолжал: