– Да.
– А он не проходил по салону в вашу сторону?
– Нет, он вернулся на свое место.
– У него в руках было что-нибудь?
– Ничего.
– Вы уверены в этом?
– Абсолютно.
– Кто-то еще вставал с места?
– Мужчина, сидевший впереди.
Он прошел мимо меня в заднюю часть салона.
– Я протестую! – взвизгнул мистер Клэнси, вскакивая со своего кресла. – Это было раньше – гораздо раньше – около часу дня.
– Соблаговолите сесть, – сказал ему коронер. – Очень скоро у вас будет возможность высказаться.
Продолжайте, мистер Райдер.
Вы не заметили какого-либо предмета в руках этого джентльмена?
– Кажется, он держал авторучку.
Когда он возвращался, в руке у него была оранжевая книга.
– Он был единственным, кто проходил по салону в вашем направлении?
Вы сами вставали с места?
– Да, я ходил в туалет – и у меня тоже не было в руке духовой трубки.
– Вы опять позволяете себе недопустимый тон… Можете идти.
Мистер Норман Гейл на все вопросы дал отрицательные ответы.
Наконец его место занял возмущенный мистер Клэнси.
Он мало что сообщил следствию – еще меньше, чем супруга пэра. Тем не менее журналисты воодушевились:
«Известный автор детективных романов дает показания!
Он сознается в приобретении смертельного оружия!
Сенсация в суде!»
Но, вероятно, ощущение сенсации было несколько преждевременным.
– Да, сэр, – произнес мистер Клэнси пронзительным голосом, – я действительно приобрел духовую трубку – и более того, принес ее сюда.
Я категорически протестую против предположения, будто преступление совершено с помощью моей духовой трубки.
Вот она.
Величественным жестом он продемонстрировал духовую трубку.
Репортеры записали:
«В суде появляется вторая духовая трубка».
Коронер не стал церемониться с мистером Клэнси и заявил ему, что он приглашен сюда для того, чтобы помочь правосудию, а не для того, чтобы опровергать мнимые обвинения в свой адрес.
Заданные ему вопросы относительно произошедшего на борту
«Прометея» не принесли сколько-нибудь значимых результатов.
Мистер Клэнси, как он – излишне многословно – объяснил коронеру, был слишком ошеломлен странностями сервиса французского железнодорожного сообщения и после утомительного двадцатичетырехчасового путешествия ничего вокруг себя не замечал.
Все пассажиры салона могли бы обстреливать друг друга дротиками, смазанными змеиным ядом, и он не заметил бы этого.
Мисс Джейн Грей не дала репортерам ни малейшего повода продолжить записи.
За нею последовали два француза.
Месье Арман Дюпон показал, что прибыл в Лондон, чтобы прочитать лекцию в Королевском Азиатском обществе.
Они с сыном были увлечены беседой и происходящего вокруг почти не замечали.
Он обратил внимание на покойную, только когда в салоне поднялась суматоха.
– Вы знали мадам Морисо – или мадам Жизель – в лицо?
– Нет, месье. Я никогда не видел ее прежде.
– Но в Париже она является хорошо известной личностью, разве не так?
Старый месье Дюпон пожал плечами:
– Но не мне.
Я вообще в последнее время провожу в Париже не так уж много времени.
– Насколько я понимаю, вы недавно вернулись в Париж с Востока?