Если оставить деньги на столе, их присвоит кто-нибудь другой, кто не имеет на них никакого права.
Это старый трюк.
Дружески кивнув ей, он отошел в сторону.
Это было очень мило с его стороны.
В противном случае Джейн могла бы заподозрить, что он решил воспользоваться этой ситуацией, чтобы познакомиться с нею.
Но мужчина явно не принадлежал к этой категории.
Он был славным…
И вот он сидел напротив нее.
Теперь все в прошлом. Деньги потрачены, последние два дня (довольно скучных) проведены в Париже, она возвращается домой.
И что дальше?
«Стоп, – мысленно сказала себе Джейн. – Не нужно думать о том, что будет дальше.
Будешь только нервничать».
Женщины по другую сторону от прохода замолчали.
Она бросила взгляд в их сторону.
Женщина с лицом из дрезденского фарфора с недовольным видом рассматривала сломанный ноготь.
Она позвонила в колокольчик, и в проходе тут же появился стюард в белом кителе.
– Пришлите ко мне мою горничную.
Она в другом салоне.
– Да, миледи.
В высшей степени почтительный, чрезвычайно проворный и исполнительный стюард тут же исчез.
Спустя несколько секунд вместо него появилась темноволосая француженка, одетая в черное.
В руках она держала маленькую шкатулку для драгоценностей.
Леди Хорбери обратилась к ней по-французски:
– Мадлен, мне нужен мой красный сафьяновый несессер.
Девушка прошла в конец салона, где был сложен багаж, и вернулась с небольшим дорожным несессером.
– Спасибо, Мадлен, – сказала Сайсли Хорбери. – Он останется у меня, а вы можете идти.
Горничная удалилась.
Леди Хорбери открыла несессер, обнажив его красиво отделанную внутренность, и извлекла из него пилку для ногтей.
Внимательно, с самым серьезным видом, она довольно долго рассматривала в зеркале отражение своего лица, подкрашивая губы и добавляя пудры.
Джейн презрительно скривила губы и повела взглядом вдоль салона.
Дальше сидел невысокий иностранец, уступивший свое место «величественной» женщине.
Закутанный в совершенно излишнее кашне, он, казалось, крепко спал.
Вероятно, почувствовав взгляд Джейн, иностранец открыл глаза, несколько секунд смотрел на нее, после чего снова погрузился в сон.
Рядом с ним сидел высокий седовласый мужчина с властным лицом.
Он держал перед собой открытый футляр с флейтой и с нежной заботой протирал инструмент.
«Забавно, – подумала Джейн. – Этот человек совсем не походит на музыканта; скорее, юрист или врач».
Далее располагались два француза: один с бородой, второй значительно моложе – вероятно, отец и сын.
Они что-то горячо обсуждали, оживленно жестикулируя.
На ее стороне обзору мешала фигура мужчины в синем пуловере, на которого она, по непонятной причине, избегала смотреть.
«Чушь какая-то, – с раздражением подумала Джейн. – Волнуюсь словно семнадцатилетняя девчонка».
Тем временем сидевший напротив нее Норман Гейл думал:
«Она прелестна… поистине прелестна.
И, несомненно, помнит меня.
Она выглядела такой разочарованной, когда ее ставка проиграла… Удовольствие видеть ее счастливой, когда она выиграла, стоило гораздо больше, нежели эти деньги.
Я ловко проделал это… Как же она красива, когда улыбается – белые зубы, здоровые десны… Черт возьми, что это я так разволновался… Спокойно, мальчик, спокойно…»
– Я съел бы холодный язык, – сказал он остановившемуся возле него стюарду с меню в руках.
В то же самое время графиню Хорбери одолевали собственные мысли:
«Боже, что же мне делать?
Это самый настоящий кошмар.
Из этого положения я вижу только один выход.