Но мне ничего не известно – абсолютно ничего.
– Вы знаете, что у мадам были враги? – резко спросил Фурнье.
– Это неправда!
Откуда у мадам могли взяться враги?
– Бросьте, мадемуазель Грандье, – сухо произнес Фурнье. – Ростовщику нередко приходится сталкиваться… с определенными неприятностями.
– Действительно, иногда клиенты мадам вели себя не очень благоразумно, – согласилась Элиза.
– Устраивали сцены?
Угрожали?
Горничная покачала головой:
– Нет-нет, ничего подобного.
Угрожали вовсе не они.
Они жаловались, плакали, умоляли, говорили, что не могут заплатить. – В ее голосе отчетливо прозвучали презрительные нотки.
– Вероятно, мадемуазель, они просто не могли вернуть долг, – сказал Пуаро.
Элиза Грандье пожала плечами:
– Возможно.
Это их дело!
Обычно они в конце концов все-таки платили, – с нескрываемым удовлетворением произнесла она.
– Мадам была довольно жестким, наверное, даже жестоким человеком, – заметил Фурнье.
– Это вполне оправдано.
– Вы не испытываете никакой жалости к жертвам?
– Жертвы… Вы ничего не понимаете, – сбивчиво заговорила Элиза. – Разве есть необходимость в том, чтобы жить не по средствам, влезать в долги, а потом надеяться, что тебе их простят?
Это просто неразумно!
Мадам была честной, порядочной женщиной.
Она давала в долг и рассчитывала получить свои деньги обратно.
Это справедливо.
У нее самой никогда не было долгов.
Она всегда вовремя платила по счетам.
И это неправда, будто она была жестокой!
Мадам была доброй.
Она всегда давала деньги «Маленьким сестрам бедняков», когда те обращались к ней.
Она оказывала помощь благотворительным организациям.
Когда жена Жоржа – консьержа – заболела, она оплатила ее лечение в больнице.
Горничная замолчала. Ее лицо заливала краска гнева.
– Вы ничего не понимаете, – повторила она. – Вы просто совсем не знали мадам.
Фурнье немного подождал, пока уляжется ее негодование.
– Вы сказали, что клиенты мадам обычно в конце концов платили.
Вам известно, какими способами она вынуждала их делать это?
Элиза снова пожала плечами:
– Я ничего не знаю, месье. Абсолютно ничего.
– Вы знали достаточно для того, чтобы сжечь документы мадам.
– Я следовала ее инструкциям.
Мадам сказала, что, если с нею произойдет несчастный случай или она заболеет и умрет где-нибудь вдали от дома, я должна сжечь ее деловые бумаги.
– Те, что хранились в сейфе на первом этаже?
– Совершенно верно.
Ее деловые бумаги.
– И они находились в этом сейфе?
На щеках Элизы вновь проступил румянец. Она была явно раздражена такой настойчивостью.
– Я выполняла инструкции мадам, – упрямо повторила она.
– Это понятно, – сказал Пуаро с улыбкой. – Но в сейфе бумаг не было.
Ведь так, не правда ли?