– Не думаю, месье, – сказала Элиза, покачав головой. – Это личные записи мадам. Одни цифры.
Без документов они не имеют никакого смысла.
Она неохотно протянула книжку Пуаро.
Тот взял ее и перелистал.
Страницы были исписаны наклонными строчками, выполненными карандашом и похожими друг на друга.
За номером следовали пояснительные слова.
Например: «СХ 256.
Жена полковника.
Находится в Сирии.
Полковые фонды»; «GF 342.
Французский представитель. Связь с аферой Ставиского».
Всего подобных записей было около двадцати.
В конце книжки фигурировали даты и места, вроде:
«Ле-Пине, понедельник, казино, 10.30, отель
«Савой», 5 часов»; «АВС.
Флит-стрит, 11 часов».
Эти письмена казались незавершенными и больше походили на памятки, нежели на настоящие записи о деловых встречах.
Элиза озабоченно смотрела на Пуаро.
– Это имеет смысл только для мадам, месье, и больше ни для кого.
Пуаро закрыл книжку и сунул ее в карман.
– Она может представлять большую ценность, мадемуазель.
Вы поступили весьма благоразумно, отдав ее мне.
И пусть ваша совесть будет чиста.
Ведь мадам не приказывала вам сжечь эту книжку?
– В самом деле… – Ее лицо немного просветлело.
– Следовательно, если у вас не было в отношении книжки никаких инструкций, ваш долг передать ее полиции.
Я договорюсь с месье Фурнье, чтобы к вам не было претензий по поводу того, что вы не сделали этого раньше.
– Месье очень добр.
– А теперь я присоединюсь к моему коллеге… Да, и последний вопрос. Бронируя билет на самолет для мадам Жизель, вы звонили на аэродром Ле-Бурже или в офис авиакомпании?
– Я звонила в офис компании «Юниверсал эйрлайнс», месье.
– Насколько мне известно, он находится на бульваре Капуцинок[25]?
– Совершенно верно, месье. Бульвар Капуцинок, двести пятьдесят четыре.
Пуаро записал номер в свою записную книжку, после чего, дружески кивнув женщине, вышел из комнаты.
Глава 11. Американец
Фурнье беседовал с Жоржем.
Детектив был явно раздражен.
– Все полицейские одинаковы, – ворчал старик низким, хриплым голосом. – Снова и снова задают один и тот же вопрос… На что они рассчитывают?
Что рано или поздно человек вместо правды начнет говорить ложь?
Разумеется, такую ложь, которая устроила бы этих господ.
– Мне нужна правда, а не ложь.
– Очень хорошо. Я и говорю вам правду.
Да, вечером, накануне отъезда мадам в Англию, к ней приходила женщина.
Вы показываете мне фотографии и спрашиваете, узнаю ли я на одной из них эту женщину.
Повторяю еще раз: у меня уже не столь хорошее зрение, как раньше; опять-таки, было довольно темно, к тому же я не присматривался.
Я не узнал эту женщину.
Если б я столкнулся с ней лицом к лицу, то и тогда, наверное, не узнал бы ее.
Говорю вам это уже в четвертый или пятый раз.
– И вы даже не можете вспомнить, какой она была – высокого или низкого роста, темноволосой или светловолосой, молодой или пожилой?
В это верится с трудом. – В голосе Фурнье прозвучали раздраженные саркастические нотки.
– Можете не верить.