Я сразу понял, что он собой представляет, и рассказал ему о нравах и обычаях некоторых племен, а также о смертельных ядах, которые они используют.
Я сказал ему, что такие необычные предметы крайне редко поступают на рынок.
Он спросил их цену, и я назвал ее.
Она была не столь высокой, как обычно (увы, у них в разгаре депрессия!).
К моему изумлению, он не стал торговаться и сразу выложил требуемую сумму.
Какая жалость!
Я мог бы запросить больше… Завернув трубку и дротики в бумагу, я отдал их ему, и он ушел.
Вот и все.
Однако, прочитав в газете об этом поразительном убийстве, я задумался, долго размышлял, а потом обратился в полицию.
– Мы очень признательны вам, месье Зеропулос, – сказал Фурнье. – Вы узнали бы эту духовую трубку и дротик?
В настоящий момент они находятся в Лондоне, как вы понимаете, но вам будет предоставлена возможность опознать их.
– Трубка была вот такой длины. – Торговец раздвинул руки, показывая длину трубки. – И толщиной с эту ручку.
Светлоокрашенная.
К ней прилагались четыре дротика.
Они представляли собой длинные заостренные шипы с обес-цвеченными кончиками и легким оперением из красного шелка.
– Красный шелк? – неожиданно переспросил Пуаро.
– Да, месье.
Вишнево-красный, немного выцветший.
– Это любопытно, – заметил Фурнье. – Вы уверены, что ни один из них не имел черно-желтого оперения?
– Черно-желтое?
Нет, месье. – Грек покачал головой.
Фурнье заметил, как по лицу Пуаро скользнула удовлетворенная улыбка.
Интересно, подумал он, почему: потому, что Зеропулос, по его мнению, лгал, или же существовала какая-то иная причина?
– Вполне возможно, – сказал Фурнье, – что эта духовая трубка не имеет никакого отношения к данному делу.
Вероятность – примерно один шанс из пятидесяти.
Тем не менее мне хотелось бы иметь как можно более подробное описание этого американца.
Зеропулос развел руками.
– Это был просто американец.
Гнусавил.
Не говорил по-французски.
Жевал резинку.
Очки в оправе из черепахового панциря.
Высокий, не очень пожилой.
– Волосы светлые или темные?
– Трудно сказать.
Он был в шляпе.
– Вы узнали бы его, если б увидели снова?
Лицо Зеропулоса выразило сомнение.
– Не знаю.
Ко мне приходит столько американцев… Ничего примечательного или запоминающегося в нем не было.
Фурнье показал ему фотографии, но Зеропулос никого не узнал.
– По-моему, это напоминает погоню за призраком, – сказал француз, когда они вышли на улицу.
– Возможно, – согласился Пуаро. – Но я так не считаю.
Ценники имели ту же форму, что и на нашей трубке; кроме того, в истории месье Зеропулоса есть несколько интересных моментов.
А теперь, друг мой, после того, как мы поучаствовали в одной погоне за призраком, сделайте мне одолжение, позвольте устроить вторую.
– Где?
– На бульваре Капуцинок.
– Подождите, подождите… вы имеете в виду…
– Офис «Юниверсал эйрлайнс».
– Да-да, конечно.