Им обоим нравилась Грета Гарбо и не нравилась Кэтрин Хэпберн.
Они оба не любили полных женщин и слишком яркий красный лак для ногтей.
Им обоим не нравились шумные рестораны и негры.
Они оба отдавали предпочтение автобусу по сравнению с метро.
Казалось поразительным, что два человека имеют столько общего.
Однажды в салоне у Антуана, открывая сумочку, Джейн выронила письмо Нормана.
Когда она подняла его, слегка зардевшись, к ней приблизилась Глэдис.
– От кого письмо, от друга? Кто он?
– Не понимаю, о чем ты, – ответила Джейн, еще больше заливаясь краской.
– Прекрати!
Я знаю, что это письмо не от двоюродного дедушки твоей матери.
Я не вчера родилась.
Кто он, Джейн?
– Ну… один человек… Мы с ним познакомились в Ле-Пине.
Он стоматолог.
– Стоматолог, – презрительно процедила Глэдис. – Наверное, у него очень белые зубы и ослепительная улыбка.
Джейн была вынуждена признаться, что это действительно так.
– У него загорелое лицо и голубые глаза.
– Загорелое лицо может быть у кого угодно – достаточно позагорать на пляже или намазаться специальным кремом.
Симпатичные мужчины всегда немного загорелы.
Голубые глаза – это хорошо.
Но стоматолог!..
Если он решит тебя поцеловать, ты сразу подумаешь: «А вот сейчас он скажет:
«Пожалуйста, откройте шире рот»…
– Не говори глупости, Глэдис.
– Не нужно быть такой раздражительной.
Я вижу, ты принимаешь это близко к сердцу.
Да, мистер Генри, я иду… Проклятый Генри!
Думает, будто он Господь Всемогущий и может помыкать нами, как ему заблагорассудится!
Письмо содержало приглашение поужинать в субботу вечером.
Когда в субботу днем Джейн получила свою повышенную зарплату, ее душа ликовала.
Подумать только, говорила она себе, как я переживала тогда, в самолете.
Все вышло как нельзя лучше… Воистину, жизнь прекрасна и удивительна.
Чувства переполняли ее, и она решила позволить себе небольшое расточительство: съесть ланч в «Корнер-хаус» под аккомпанемент музыки.
Она расположилась за столиком на четверых, за которым уже сидели женщина средних лет и молодой человек.
Женщина заканчивала свой ланч.
В скором времени она попросила счет, собрала множество пакетов и свертков и удалилась.
Джейн, по своему обыкновению, за едой читала книгу.
Переворачивая страницу, она подняла голову и увидела, что сидевший напротив молодой человек пристально смотрит на нее. Его лицо показалось ей знакомым.
Встретившись с ней взглядом, молодой человек поклонился.
– Прошу прощения, мадемуазель.
Вы меня не узнаете?
Джейн пригляделась к нему внимательнее: светлые волосы, мальчишеское лицо, обязанное своей привлекательностью в большей степени живости выражения, нежели какой-либо реальной претензии на красоту.
– Да, мы не были представлены друг другу, – продолжал молодой человек, – но вместе давали показания в коронерском суде.
– Да-да, конечно, – сказала Джейн. – Я смотрю, ваше лицо мне как будто знакомо.
Вас зовут…
– Жан Дюпон, – подсказал молодой человек, снова церемонно поклонившись.
Ей вдруг вспомнилось одно из изречений Глэдис, не отличавшейся излишней деликатностью:
«Если за тобой ухаживает один парень, то наверняка будет и другой.
Закон природы.