Я много думал об этом деле.
Можете говорить все, что угодно, но это чрезвычайно занимательно – духовая трубка и отравленный дротик на борту самолета… Я использовал эту идею, как уже говорил вам, и в романе, и в рассказе.
Разумеется, это ужасный случай, но должен вам признаться, месье Пуаро, он вызвал у меня настоящий душевный трепет.
– Я вас понимаю, – сказал сыщик. – Это преступление должно было вызвать у вас профессиональный интерес.
Лицо писателя расплылось в улыбке.
– Именно.
Можно было бы ожидать, что все поймут это – даже полицейские.
Но ничего подобного.
Вместо этого я попал под подозрение как со стороны инспектора, так и на следствии.
Я всеми силами стараюсь способствовать торжеству правосудия и в благодарность не получаю ничего, кроме подозрения!
– Тем не менее, – заметил Пуаро с улыбкой, – это, похоже, не сильно отразилось на вас.
– Видите ли, Ватсон, – сказал мистер Клэнси, – у меня собственные методы.
Извините за то, что назвал вас Ватсоном, я вовсе не хотел вас обидеть.
Кстати, вас не удивляет, насколько прочно укоренились приемы, пропагандируемые такого рода идиотами?
Лично я считаю, что восторги по поводу историй о Шерлоке Холмсе не вполне обоснованны.
В них ошибка на ошибке, заблуждение на заблуждении… Так о чем я говорил?
– Вы сказали, что у вас собственные методы.
– Ах да… – Мистер Клэнси подался вперед. – Я вставлю этого инспектора – как его зовут?
Джепп?
Ну да, так вот, я вставлю его в мою следующую книгу.
Вы увидите, как Уилбрэхэм Райс утрет ему нос.
– Между двумя бананами, надо полагать.
– Между двумя бананами – прекрасная мысль! – Мистер Клэнси рассмеялся.
– Будучи писателем, вы имеете большое преимущество, месье, – заметил Пуаро. – Вы можете вновь пережить свои чувства с помощью печатного слова.
Вы обладаете властью над своими врагами, которую дает вам ваше перо.
Мистер Клэнси слегка откинулся на спинку кресла.
– Знаете, – сказал он, – я начинаю думать, что это убийство станет для меня настоящим благом.
Я в точности опишу эту историю – конечно, в художественной форме – и назову ее
«Тайна воздушной почты».
Воссоздам образы всех пассажиров.
Эта книга будет бестселлером, если только мне удастся вовремя издать ее.
– Не боитесь обвинений во вторжении в частную жизнь, клевете или в чем-нибудь подобном? – спросила Джейн.
Мистер Клэнси повернулся в ее сторону с улыбкой на лице:
– Нет-нет, моя дорогая леди.
Конечно, если б я сделал одного из пассажиров убийцей, тогда от меня могли бы потребовать компенсацию морального ущерба.
Но в этом заключается сильная сторона – совершенно неожиданное решение появляется в последней главе.
Пуаро в свою очередь подался вперед.
– И каково же это решение?
Мистер Клэнси снова рассмеялся.
– Хитроумное, – ответил он. – Хитроумное и сенсационное.
Переодетая пилотом девушка проникает на борт самолета и прячется под креслом мадам Жизель.
У нее при себе ампула с новейшим, только что разработанным газом.
Она выпускает его – все находящиеся на борту теряют сознание на три минуты, – затем вылезает из-под кресла, стреляет отравленным дротиком и прыгает с парашютом через заднюю дверь.
Пуаро и Джейн смотрели на него с изумлением.
– А почему она тоже не теряет сознание под воздействием газа, как остальные?
– Респиратор, – лаконично ответил мистер Клэнси.
– И она опускается в Ла-Манш?
– Совсем не обязательно в Ла-Манш.
Она может приземлиться на французском побережье.
– Но спрятаться под креслом не сможет никто. Для этого там недостаточно пространства.