Нужно действовать методом исключения.
– Методом исключения? – переспросила Джейн и задумалась. – Понятно… Вы исключили мистера Клэнси.
– Возможно, – сказал Пуаро.
– Вы исключили также и нас, а теперь, вероятно, собираетесь исключить леди Хорбери… О!
Она замерла на месте, будто ей в голову внезапно пришла какая-то мысль.
– Что такое, мадемуазель?
– Ваши разговоры о попытке убийства… Это был тест?
– Вы слишком поспешны, мадемуазель.
Да, это часть стратегии, которую я использую.
Упомянув попытку убийства, я внимательно наблюдал за мистером Клэнси, за вами, за мистером Гейлом – и ни в ком из вас не заметил никаких зримых признаков.
И позвольте вам сказать, что в таких ситуациях провести меня невозможно.
Убийца готов к отражению любой атаки, которую он предвидит.
Но эта запись в маленькой книжке не могла быть известна никому из вас.
Так что я вполне удовлетворен.
– Вы ужасно коварный человек, месье Пуаро, – сказала Джейн, поднимаясь на ноги. – Никогда не знаешь, чего от вас ожидать.
– Все очень просто.
Я стараюсь получить информацию всеми доступными способами.
– Я полагаю, в вашем распоряжении имеется множество самых хитроумных способов получения информации…
– Есть только один поистине простой способ.
– Какой же?
– Давать людям возможность говорить.
Джейн рассмеялась:
– А если они не желают говорить?
– Каждый любит говорить о себе.
– Пожалуй, – согласилась Джейн.
– Благодаря этому многие шарлатаны сколотили себе состояние.
Вызывает такой вот тип пациента на откровенность, и тот выкладывает ему все – как в двухлетнем возрасте выпал из коляски, как однажды его мать ела грушу и капнула соком на свое оранжевое платье, как в полуторалетнем возрасте он таскал за бороду своего отца… После этого шарлатан говорит пациенту, что тот больше не страдает от бессонницы, берет с него две гинеи, тот уходит счастливый и, возможно, даже действительно засыпает.
– Какая нелепость, – сказала Джейн.
– Не такая уже нелепость, как вам представляется.
В основе этого лежит фундаментальная потребность человеческой натуры – потребность говорить, рассказывать о себе.
Разве вы сами, мадемуазель, не любите делиться воспоминаниями о своем детстве, о родителях?
– Ко мне это неприменимо.
Я росла сиротой.
– А-а, тогда другое дело… В таком случае вам действительно вряд ли захочется вспоминать детские годы.
– Да нет, я не ходила в алом чепчике и плаще, подобно воспитанникам сиротских домов, живущих за счет благотворительности.
Мое детство прошло довольно весело.
– Это было в Англии?
– Нет, в Ирландии – в окрестностях Дублина.
– Стало быть, вы ирландка… Вот почему у вас темные волосы и серо-голубые глаза, как будто…
– Как будто их нарисовали пальцем, испачканным сажей, – закончил за Пуаро фразу Норман с улыбкой на лице.
– Comment?[39] Что вы хотите этим сказать?
– Есть такая поговорка про ирландские глаза – что их как будто нарисовали пальцем, испачканным сажей.
– В самом деле?
Не самое элегантное выражение, но довольно точное. – Бельгиец склонил перед Джейн голову. – Замечательный эффект, мадемуазель.
Выходя из-за столика, девушка весело рассмеялась.
– Вы опасный мужчина, месье Пуаро.
Спокойной ночи и спасибо за прекрасный ужин.
Вам придется пригласить меня поужинать еще раз, если Нормана отправят в тюрьму за шантаж.
При воспоминании о том, что ему предстоит, по лицу Гейла пробежала тень.
Пуаро попрощался с молодыми людьми, пожелав им спокойной ночи.