– И она вам дала столько, сколько вы у нее попросили?
– Не сразу.
Вначале лишь небольшую сумму.
– Кто порекомендовал вам обратиться к ней?
– Раймонд… мистер Барраклаф сказал мне, что, насколько ему известно, она одалживает деньги женщинам из общества.
– Но потом она дала вам больше.
– Да. Столько, сколько я у нее просила.
Тогда мне казалось это чудом.
– Мадам Жизель умеет творить подобного рода чудеса, – сухо произнес Пуаро. – Я так понимаю, незадолго до этого вы и мистер Барраклаф стали… друзьями?
– Да.
– Но вы очень беспокоились, что об этом может узнать ваш муж?
– Стивен – настоящий педант! – гневно воскликнула Сайсли. – Я ему надоела.
Он хочет жениться на другой женщине и воспользуется любым предлогом, чтобы развестись со мною.
– А вы не хотите развода?
– Нет.
Я… я…
– Вам нравится ваше положение – и возможность пользоваться большими финансовыми благами.
Les femmes[43], естественно, должны следить за собой… Ну что же, продолжим.
И вот пришло время для возвращения долга…
– Да.
Я не смогла его отдать, и тогда-то старая дьяволица показала свое истинное лицо.
Она узнала обо мне и Раймонде.
Выяснила, где и в какие дни мы встречались…
– У нее были свои методы, – заметил Пуаро. – Очевидно, она пригрозила послать доказательства вашей связи лорду Хорбери.
– Да, если я не верну деньги.
– А вы не могли сделать это?
– Нет.
– Следовательно, ее смерть пришлась вам как нельзя кстати.
– Это действительно стало невероятным чудом, – подтвердила Сайсли.
– Слишком большим чудом.
Но вместе с тем это, видимо, заставило вас нервничать.
– Нервничать?
– В конце концов, мадам, среди пассажиров самолета только у вас имелась причина желать ей смерти.
Сайсли тяжело вздохнула.
– Я знаю.
Это было ужасно.
Меня потрясла ее смерть.
– Особенно, наверное, потому, что вы виделись с ней в Париже накануне вечером, и между вами произошла какая-то сцена?
– Старая чертовка!
Не желала уступать ни дюйма.
У меня возникло впечатление, будто она наслаждается моим безвыходным положением.
Это было настоящее чудовище.
Я ушла от нее в полном отчаянии.
– И тем не менее на следствии вы заявили, что никогда прежде не видели эту женщину.
– А что я могла еще сказать?
Пуаро в раздумье посмотрел на нее.
– Вы, мадам, не могли сказать ничего другого.
– Это было ужасно. Мне приходилось лгать, лгать и лгать.
Этот мерзкий инспектор снова и снова докучал мне своими вопросами.
Но я ощущала себя в относительной безопасности, поскольку видела, что он ничего не знает.