– Все это представляется мне поразительным… почти нереальным, если так можно выразиться.
Чрезвычайно странный способ убийства.
Казалось бы, существует всего один шанс из ста, что оно останется незамеченным.
Должно быть, преступник обладает отчаянной смелостью и презирает опасность.
– Очень точное замечание, сэр.
– Выбор яда тоже вызывает удивление.
Каким образом убийце удалось раздобыть это вещество?
– Да, это кажется невероятным.
Не думаю, что хотя бы один человек из тысячи слышал о бумсланге и тем более имел дело с его ядом.
Я сомневаюсь, что даже вы, доктор, держали его когда-либо в руках.
– Да, мало кто имеет такую возможность.
У меня есть друг, который занимается исследованием тропической фауны.
В его лаборатории имеются образцы высушенного змеиного яда, например, кобры, но я не помню, чтобы среди них находились образцы яда зеленой древесной змеи.
– Вероятно, вы сможете помочь мне… – Джепп вытащил из кармана лист бумаги и протянул его доктору. – Уинтерспун написал здесь три имени. Сказал, что я могу получить у них нужную мне информацию.
Вы знаете кого-нибудь из них?
– Немного знаком с профессором Кеннеди, хорошо знаю Хайдлера. Если вы упомянете мое имя, уверен, он сделает для вас все, что в его силах.
Кармайкл живет в Эдинбурге, и лично я с ним не знаком… Да, пожалуй, эти люди могли бы помочь вам.
– Благодарю вас, сэр. Я вам чрезвычайно признателен.
Не смею больше задерживать вас.
Вновь оказавшись на Харли-стрит, Джепп довольно улыбнулся.
«Такт – великое дело, – подумал он. – Наверняка этот доктор так и не понял, что мне было нужно».
Глава 21. Три ключа к разгадке
Когда Джепп вернулся в Скотленд-Ярд, ему сказали, что его дожидается Эркюль Пуаро.
Инспектор сердечно приветствовал своего друга.
– Что привело вас сюда, мусье Пуаро?
Какие-нибудь новости?
– Я приехал, чтобы узнать новости у вас, мой славный Джепп.
– На вас это не похоже… Что вам сказать – новостей не так много.
Торговец в Париже опознал духовую трубку.
Фурнье донимает меня из Парижа своим moment psychologique[44].
Я до посинения допрашивал этих стюардов, но они стоят на своем, что никакого moment psychologique не было.
Во время полета все было нормально, ничего необычного они не заметили.
– Это могло произойти, когда они оба находились в переднем салоне.
– Я допрашивал и пассажиров.
Не могут же все лгать.
– В одном деле, которое мне довелось расследовать, лгали все[45].
– Опять вы со своими делами!..
Говоря откровенно, мусье Пуаро, радоваться нечему.
Чем больше я занимаюсь этим расследованием, тем меньше что-либо понимаю.
Шеф уже недобро на меня посматривает… А что я могу сделать?
Слава богу, это дело расследуют и французы, правда, в Париже говорят, что раз убийство совершил англичанин, то это наша проблема.
– А вы считаете, что это сделали французы?
– Да нет, конечно.
На мой взгляд, археолог не очень подходит на роль убийцы.
Эти люди вечно копаются в земле и несут всякую околесицу по поводу того, что происходило тысячи лет назад… Интересно, откуда им это известно?
Они утверждают: вот этой полусгнившей нитке бус пять тысяч триста двадцать два года, и кто докажет, что это не так?
Похоже, они сами верят своим словам.
Знал я одного такого – у него еще был сушеный скарабей.
Хороший старик, но беспомощный, словно младенец… Нет, говоря между нами, у меня даже мысли не было, что эти французы-археологи причастны к убийству.
– Кто же, по-вашему, сделал это?