Обещаю вам, я сделаю все от меня зависящее.
Но мне не дает покоя ощущение, мадемуазель, что существует персонаж, который еще не появлялся в свете рампы… – Покачав головой, он нахмурился: – В этом деле присутствует неизвестный фактор, мадемуазель.
Все указывает на это… III
Спустя два дня после приезда в Париж Эркюль Пуаро и его секретарша ужинали в ресторане в компании приглашенных детективом отца и сына Дюпонов.
Джейн находила, что старый месье Дюпон столь же обаятелен, как и его сын, но у нее практически не было возможности поговорить с ним.
Расшевелить Жана оказалось таким же непростым делом, как и в Лондоне.
Тем не менее ей очень импонировал этот симпатичный, доброжелательный, скромный молодой человек.
Смеясь и болтая с ним о всяких мелочах, Джейн одновременно с этим внимательно прислушивалась к разговору двух пожилых мужчин.
Интересно, думала она, что за информация интересует Пуаро.
Насколько она могла слышать, он не касался темы убийства.
Детектив расспрашивал своего собеседника об археологических изысканиях в Персии, и его интерес представлялся вполне искренним.
Месье Дюпон явно наслаждался общением с ним.
Редко ему доводилось встречать такого внимательного и благодарного слушателя.
Трудно сказать, кто предложил, чтобы молодые люди пошли в кино, но когда они удалились, Пуаро придвинул стул ближе к столу и, казалось, приготовился с еще бо?льшим усердием приобщиться к миру археологии.
– Наверное, в наши трудные времена нелегко добывать средства на столь масштабные исследования.
Вы принимаете частные пожертвования?
Месье Дюпон рассмеялся:
– Мой дорогой друг, мы вымаливаем их чуть ли не на коленях.
Но наши раскопки не вызывают большого интереса у общественности.
Она требует зрелищных результатов!
Больше всего людям нравится золото – много золота!
Просто порази-тельно, как мало интересуют среднестатистического человека гончарные изделия.
Вся романтика человечества может быть выражена посредством их.
Дизайн, текстура…
Месье Дюпона несло.
Он умолял Пуаро не позволять вводить себя в заблуждение авторам всевозможных публикаций, в которых приводятся ложные данные и антинаучные выводы, и тот торжественно обещал ему не поддаваться обману.
– Вас устроило бы пожертвование в сумме, скажем, пятьсот фунтов? – спросил Пуаро, принеся клятву.
От волнения месье Дюпон едва не упал на стол.
– Вы… Вы предлагаете мне эту сумму?
Это просто поразительно!
Самое крупное пожертвование, какое мы когда-либо получали!
Маленький бельгиец кашлянул.
– Надеюсь, я могу рассчитывать на… небольшую любезность…
– О да, конечно, сувенир — какие-нибудь образцы гончарных изделий…
– Нет-нет, вы меня не поняли, – поспешил прервать его Пуаро. – Речь идет о моей секретарше – этой очаровательной девушке, которая ужинала вместе с нами. Не могла бы она сопровождать вас в вашей следующей экспедиции?
Несколько мгновений месье Дюпон не мог прийти в себя от изумления.
– Ну что же, – сказал он наконец, потянув себя за ус, – это можно было бы устроить.
Я должен посоветоваться с сыном.
С нами отправляются мой племянник с женой.
Предполагалось, что это будет семейная экспедиция.
Тем не менее я поговорю с Жаном…
– Мадемуазель Грей очень интересуется гончарными изделиями.
Она очарована всем, что связано с прошлым.
Участие в археологических раскопках – мечта ее жизни.
Кроме того, она великолепно штопает носки и пришивает пуговицы.
– Весьма полезное качество.
– Не правда ли?
Итак, вы рассказывали мне… о гончарных изделиях Суз…
Месье Дюпон с энтузиазмом возобновил свой монолог, посвященный выдвинутым им теориям о Сузах I и Сузах II.
Вернувшись в отель, Пуаро увидел в холле прощавшихся Джейн и Жана Дюпона.