На поезде… И в этот раз тоже?
Понятно… Вы уверены?
Ах, так она ушла от вас?
Ясно.
Внезапно, без всякого предупреждения?
Mais oui, черная неблагодарность… Да, точно.
Согласен с вами.
Нет-нет, не стоит беспокоиться.
Au revoir.
Благодарю вас.
Положив трубку, он повернулся к Фурнье. Его зеленые глаза блестели.
– Послушайте, друг мой, горничная леди Хорбери обычно ездила на поезде и на пароме.
В день убийства Жизель леди Хорбери решила в последний момент, что Мадлен полетит вместе с нею.
Маленький бельгиец взял своего французского коллегу под руку.
– Поторопимся, друг мой.
Нужно срочно ехать к ней в отель.
Если моя теория верна – а я думаю, она верна, – нельзя терять ни минуты.
Фурнье с изумлением воззрился на него.
Но прежде чем он успел сформулировать вопрос, Пуаро повернулся и быстрым шагом направился к вращающимся дверям на выходе из отеля.
Француз поспешил вслед за ним.
– Но я не понимаю… Что все это значит?
Рассыльный открыл дверь такси, они запрыгнули в салон, и Пуаро назвал адрес отеля Анни Морисо.
– Поезжайте как можно быстрее.
– Какая муха вас укусила? – спросил Фурнье. – К чему вся эта спешка?
– К тому, друг мой, что, если, как я уже сказал, моя теория верна, Анни Морисо угрожает неминуемая опасность.
– Вы так считаете?
В голосе Фурнье, помимо его воли, отчетливо прозвучали скептические нотки.
– Я боюсь, – сказал Пуаро. – Боюсь… Bon Dieu[51], как медленно ползет этот автомобиль!
Между тем автомобиль ехал с хорошей скоростью – добрых сорок миль в час, – ловко маневрируя в транспортном потоке благодаря мастерству водителя.
– Он ползет так медленно, что мы вот-вот попадем в аварию, – сухо заметил Фурнье. – И мадемуазель Грей ждет нас. Сказали ей, что идем звонить, а сами, не предупредив, уехали… Это по меньшей мере невежливо!
– Какое значение имеет вежливость, когда речь идет о жизни и смерти?
– О жизни и смерти?
Фурнье пожал плечами.
«Этот сумасшедший, – подумал он, – может погубить все дело.
Как только женщина узнает, что мы подозреваем ее…»
– Послушайте, Пуаро, – произнес он вслух, стараясь говорить как можно более убедительно, – будьте благоразумны.
Мы должны действовать с чрезвычайной осторожностью.
– Вы не понимаете, – возразил Пуаро. – Я боюсь… Боюсь…
Автомобиль резко затормозил у расположенного в тихом месте отеля, где остановилась Анни Морисо.
Выскочив из салона, маленький бельгиец бросился к входной двери и едва не столкнулся с молодым человеком, вышедшим из здания отеля.
Детектив остановился, обернулся и посмотрел ему вслед.
– Еще одно знакомое лицо… А-а, вспомнил, это актер Раймонд Барраклаф.
Когда он двинулся вперед, намереваясь войти в здание, Фурнье решительно положил руку ему на плечо.
– Месье Пуаро, ваши методы вызывают у меня большое уважение и восхищение, но я глубоко убежден в том, что нам нельзя предпринимать поспешные, непродуманные действия.
Здесь, во Франции, ответственность за расследование этого преступления несу я, и…
– Я понимаю вашу озабоченность, – перебил его Пуаро, – но вам не следует опасаться «поспешных, непродуманных действий» с моей стороны.
Мы наведем справки о мадам Ричардс у стойки администратора.
Если она пребывает в добром здравии, значит, все в порядке, и тогда мы обсудим наши дальнейшие планы.
Возражений нет?
– Разумеется нет.