Я продал тридцать телят, чтобы собрать денег на дорогу, а теперь это для меня много.
Про Ниро Вульфа еще сегодня утром я понятия не имел.
Для меня это просто имя, да еще адрес в газете, которую я купил.
А приехал я, чтобы найти человека по имени Майк Уолш и еще дочь Вика и Джил, а еще я думал встретиться с Джорджем Роули, и, видит бог, если я его найду и мне сказали правду, то я уже этой зимой поставлю новые загоны и там у меня будут бегать не только ящерицы и койоты.
А ты, сынок, уж одно-то можешь мне сказать: слышал ли ты когда-нибудь о человеке по имени Клайверс?
Я кивнул:
– Читал о нем в газете.
– Молодец.
Я редко читаю газеты.
В основном потому, что не верю, а какой тогда смысл читать?
В общем, я здесь отчасти потому, что такой вот недоверчивый.
Я собирался прийти сюда в шесть вместе со всеми, но у меня весь день был свободный, и я и подумал сгонять сюда посмотреть, что за тип этот Вульф.
Ты, похоже, вроде как ничего, ягнят вроде как по ночам не воруешь, но я хочу увидеть Вульфа.
Я стал такой недоверчивый, потому как у меня две дочери.
С мужчиной тоже можно ошибиться, если его не знаешь, а уж с женщиной и вовсе. Никогда не поймешь, что она такое, ну и как же ей доверять.
Я, в общем, толком и не пытался, какой смысл.
Он замолчал, снова медленно потер нос тыльной стороной ладони.
– Ты, само собой, можешь решить, что я мастер болтать.
Вот что правда, то правда.
Но вреда от моей болтовни нет, а польза бывает.
Дома я так болтаю сам с собой лет тридцать, и ей-богу: если я до сих пор жив, то и ты как-нибудь переживешь.
Мне как раз уже начинало казаться, что я не переживу, но тут нашу беседу прервали.
Зазвонил телефон.
Я повернулся к своему столу, снял трубку. Женский голос попросил меня минутку подождать, а через некоторое время раздался другой голос:
– Гудвин?
Говорит Энтони Д.
Перри.
Я только что вошел в свой кабинет, вы должны немедленно приехать.
Отмените все встречи. Если потеряете в деньгах, я возмещу.
Ситуация изменилась.
На такси доберетесь за пять минут.
Вот кого я люблю, так это клиентов, которым кажется, что время останавливается всякий раз, когда у них случается насморк.
Но тон у него был такой, что оставалось либо сказать: «есть, сэр, слушаюсь, сэр», либо послать ко всем чертям, а я от природы человек осторожный.
Потому я сказал о’кей.
– Вы меня поняли? Вы нужны немедленно.
– Я же сказал: о’кей.
Я положил трубку и повернулся к посетителю:
– Мне придется уйти, мистер Сковил.
Дела.
Если я правильно понял, в шесть у нас здесь с вами встреча, так что еще увидимся?
Верно?
Он кивнул:
– Слушай, сынок, я хотел тебя еще спросить…
– Прошу прощения, мне нужно бежать.
Я уже шел к двери.
От порога я оглянулся:
– Ниро Вульфу можно доверять.
Он не только толстый, он еще и честный.
До встречи!
Я заглянул в кухню, где Фриц раскладывал на разделочной доске девять трав, и сказал ему: