У нас на это нет полномочий.
Вашингтон в бешенстве из-за этого репортера, будто мы могли заставить его промолчать, когда он сам все видел. – Кремер только с отвращением махнул рукой. – Да уж.
Комиссар прав.
Вы несете ответственность за случившееся.
Я вчера предупреждал, как это все важно.
Я сказал, что помочь нам обеспечить безопасность маркизу Клайверсу – ваш гражданский долг.
Вульф поднял брови.
– Вы ничего не путаете, мистер Кремер?
Или это я что-то перепутал?
По-моему, у нас шел разговор о безопасности маркиза Клайверса.
Разве он сегодня пострадал?
– Разумеется, – вклинился Хомберт. – Уолш его шантажировал!
Кремер сказал:
– Позвольте мне, а?
– Это лорд Клайверс сказал вам о шантаже? – спросил Вульф.
– Нет, – рявкнул Кремер. – Он не сказал ничего, только то, что они были знакомы много лет назад и сегодня договорились о встрече, но, когда он пришел, Уолш был мертв.
Однако мы приехали не для того, чтобы отвечать на ваши вопросы, Вульф, а чтобы вы нам сказали, что знаете.
Мы могли вызвать вас повесткой, но так быстрее.
Пора поделиться информацией.
Начинайте.
– Вы правы, пора. – Вульф вздохнул. – Честно говоря, вы, по-моему, заблуждаетесь: может быть, у вас и есть что-нибудь, что может оказаться полезным мне, но вот я вам ничем помочь не могу.
Но об этом позже.
Я оказался связан с этим преступлением ввиду того, что взялся представлять интересы двух молодых женщин по гражданскому иску.
Также взялся защищать одну из них, когда один из директоров «Сиборд продактс» выдвинул против нее ложное обвинение.
Поскольку на сегодняшний день мне удалось добиться снятия обвинения в краже…
На этих словах окружной прокурор Скиннер проснулся.
И квакнул осипшим басом:
– Вы слишком много говорите.
Какое это имеет значение?
Ближе к делу.
Вульф ответил со всем терпением:
– Если меня будут перебивать, мы лишь потеряем время, поскольку придется начинать сначала.
Поскольку на сегодняшний день мне удалось добиться снятия обвинения в краже и нет никаких оснований подозревать ни одну из моих клиенток в причастности к убийству мистера Уолша, я готов вам предъявить обеих, при условии что беседовать с ними вы будете здесь и не увезете из этого дома.
Я не могу допустить…
– Он не может допустить! – Хомберт снова готов был взорваться. – Вы не можете диктовать нам…
Но Вульф вел себя так уверенно и настолько не сомневался в своей правоте, что едва он поднял руку, как Хомберт остановился на полуслове.
– Я ничего никому не намерен диктовать, – сказал Вульф. – Но, черт побери, этак мы просидим тут всю ночь.
Я не договорил. Я не могу допустить, чтобы жизнь моих клиенток подвергалась опасности, а она неизбежно будет подвергнута опасности вне стен этого дома.
С какой стати?
Я могу сейчас же за ними послать, и они ответят на все ваши вопросы, если у вас к ним есть вопросы.
– Хорошо, хорошо, – нетерпеливо согласился Кремер. – Никто их не тронет.
Когда они смогут быть здесь?
– Через минуту, если еще не легли.
Арчи, пожалуйста, пригласи их вниз.
Под взглядом Кремера я невольно заулыбался, встал, перешагнул через ноги окружного прокурора, вышел, взбежал на третий этаж и постучался в дверь южной комнаты.
– Войдите!
Я вошел.
Обе наши клиентки сидели в креслах с несчастным видом и спать явно не собирались.
Я сказал:
– Ну и видок у вас!