Я намеревался… А!
Сними, Арчи!
Зазвонил телефон.
Потянувшись, я снял трубку и услышал голос мистера Пензера.
Я сказал Вульфу:
– Сол.
Вульф, оживившись, кивнул:
– Уступи, пожалуйста, место мистеру Скиннеру.
Мистер Скиннер, будьте любезны, возьмите трубку.
Мистер Кремер, а вы, пожалуйста, подойдите сюда… Тут у меня шнур короткий, боюсь, придется вам слушать стоя.
Пожалуйста, ближе к уху.
Теперь, мистер Скиннер, скажите в трубку:
«Готовы».
Только одно слово.
Прокурор квакнул:
– Готовы!
Дальше была потеха.
Скиннер вдруг подпрыгнул и резко повернулся к Вульфу. А Кремер, стоявший у стола Вульфа, тоже слегка дернувшись, заорал в трубку: – Эй! Эй, вы там!..
Вульф сказал:
– Всё, джентльмены, вешайте трубки и возвращайтесь на место… Мистер Скиннер, прошу вас!
Уверен, что эта демонстрация многое проясняет.
Звонил Сол Пензер – из автомата в соседней аптеке.
И при этом кое-что сделал.
А сделал он вот что.
Вульф сунул руку в карман и достал оттуда кусок широкой резиновой ленты.
Приложил ее к своей трубке, оттянул и щелкнул.
И потом положил трубку.
– Вот и все, – сказал он. – Такой же выстрел слышали и мы с мистером Гудвином.
Лента должна быть плотной и широкой, не меньше, чем три четверти дюйма, в чем я убедился утром, немало поупражнявшись. У меня еще звук слабый, а телефон-автомат в аптеке старый, трубка дребезжит, отчего вибрация сильнее и звук соответственно резче.
– Черт меня побери, – пробубнил Кремер. – Черт меня побери.
Скиннер сказал:
– Поразительно.
Я мог бы поклясться, что слышал выстрел.
– Вот именно, – сказал Вульф и перевел взгляд на Перри. – Мои поздравления, сэр.
Просто и эффективно.
Резина Коулмен.
Щелчок резинки.
Потрясающе, как вы только додумались.
Как говорится, все гениальное просто.
Хотелось бы лишь услышать от вас имя человека, который помог вам ее подобрать. Кто он? Приятель или сотрудник компании? Наверняка вы действовали не наобум.
Расскажите, сэкономите время мистеру Кремеру.
Короче, с одной компанией Вульф справился.
Скиннер, Хомберт и Кремер теперь были на его стороне.
Если сначала, когда он приступил к рассказу, они, слушая его, только на него в основном и смотрели, то чем дальше, тем чаще взгляды их обращались к Перри, а теперь они не сводили с Перри глаз, впрочем, как и я, как Мьюр и как Клайверс.
Перри явно недооценил ситуацию.
Он слишком долго молчал и упустил момент, когда мог изобразить негодование либо перейти в контратаку, а небольшое представление Вульфа с широкой резинкой оказалось для него полной неожиданностью.
Внешне он был спокоен, он был не тот человек, чтобы орать или оправдываться, но я видел, как он напрягся.
И если все мы не сводили с рассказчика глаз, то он и вовсе взирал на Вульфа, словно загипнотизированный.
Я со своего места видел, как на виске у него пульсирует жилка.
Он молчал.