Я знал, чего он от меня хочет, знал, что он терпеть не может наклоняться, но наклоны были самой полезной составляющей его упражнений, и я решил: пусть упражняется.
Я не пошевелился.
Вульф посмотрел на меня в упор:
– Я читал мистера Вулфа.
С точки зрения стиля его статьи безупречны.
Этот сукин сын пытался заставить меня поднять его дротик, притворяясь, будто меня слушал.
Ладно, подумал я тогда про себя, ладно, но ты мне за это заплатишь, сейчас посмотрим, на сколько тебя хватит.
Я поднял с пола журнал, нашел статью Вулфа и пробежался по ней глазами.
– Одна из лучших его статей.
Не читали?
Про британского посланника, который прибыл из-за океана… Погодите… Та-ак, что тут у нас…
Я нашел место и громко прочел вслух: – «Неясно, имеет ли маркиз Клайверс полномочия обсуждать соглашение о присутствии сухопутных и военно-морских сил на Дальнем Востоке. Известно лишь, что он намерен обозначить список вопросов о сферах экономического влияния.
По этой причине – после недельного пребывания в Вашингтоне, где он вел переговоры с министром иностранных дел, а также с министром торговли, – он прибыл в Нью-Йорк для консультаций с ведущими представителями промышленности и финансов.
В наших правительственных кругах все яснее осознают тот факт, что единственной более или менее надежной основой мира на Востоке может стать устранение существующих ныне экономических разногласий».
Я поднял глаза на Вульфа:
– Ясно?
Дележка сфер экономического влияния.
Тем же занимались Аль Капоне с Голландцем Шульцем.
Посмотрим, куда нас на этот раз заведет устранение экономических разногласий.
Вульф в ответ кивнул:
– Спасибо, Арчи.
Большое спасибо за то, что ты все объяснил.
А теперь, если не возражаешь…
Я не дал ему договорить:
– Погодите, это не все. Дальше еще интересней.
И снова обратился к статье:
– Судя по фотографии, этот тип привык, чтобы ему подчинялись. Похож на старшего парикмахера или официанта… что-то в этом роде.
Дальше тут написано: отлично разбирается в вопросах сфер и влияний… о его военных подвигах… командовал бригадой, был четырежды удостоен награды… из старинного рода… Весь в побрякушках, ну просто манекен в универмаге… Итак, гип-гип ура, джентльмены, поднимем тост за его величество.
Как видите, сэр, я сократил…
– Да, Арчи.
Спасибо, – мрачно ответил Вульф.
Я перевел дыхание.
– Не за что.
Самая интересная часть статьи – где говорится про его характер и личную жизнь.
Лорд Клайверс – прекрасный садовник.
Вывел собственный сорт роз!
По крайней мере, тут так написано… Впрочем, слишком длинно… Дальше вот что:
«Хотя было бы преувеличением назвать маркиза человеком эксцентричным, по характеру он во многом не соответствует общепринятому облику британского пэра. Возможно, отчасти по той причине, что в молодости – сейчас ему шестьдесят четыре года – лорд Клайверс много лет провел в Австралии, в Южной Америке и на западе Соединенных Штатов, куда приезжал в разном качестве… Он племянник девятого маркиза Клайверса, от которого унаследовал свой титул в 1905 году после трагического происшествия у африканского побережья, когда потерпела крушение „Ротания“ и, в числе многих других пассажиров судна, погибли его дядя и оба его сына. Так или иначе, маркиз Клайверс выдающаяся личность, а все его „идиосинкразии“, как он их называет, являются лишь отличительными особенностями его характера… Он никогда не участвовал в охоте ни на зверей, ни на птиц, хотя у него лучшие охотничьи угодья в Шотландии и он отлично стреляет из револьвера, который всегда при нем.
Владелец прекрасных конюшен, он больше пятнадцати лет не садился в седло.
Он не признает пятичасового чая, что в Англии считается чуть ли не государственной изменой.
Он ни разу в жизни не посещал крикетные матчи.
В гараже у него десяток автомобилей, но сам он машину не водит.
Он отлично играет в покер и приохотил к этой игре небольшой круг своих друзей.
Он страстный поклонник крокета и терпеть не может гольф, который называет „разрушителем социальных устоев“ и держит в своем имении в Поукендаме повара-американца, потому что тот лучше всех умеет печь тыквенный пирог.
Во время своих частых поездок на континент повара он берет с собой…»
Продолжать дальше не имело смысла, и я остановился.
Вульф стоял слушал, глаза у него постепенно превращались в щелочки, и вдруг он разжал кулак, дротики покатились по полу, а Вульф, не говоря ни слова, вышел из комнаты.
Мне было слышно, как он протопал по нашей прихожей, вошел в лифт и хлопнул дверью.
Разумеется, ему было пора в оранжерею, потому что часы показывали ровно четыре.
Я мог бы оставить дротики на полу, чтобы их убрал Фриц, но мне не хотелось, подобно Вульфу, впадать в детство.