Генерал Роули?“.
Он тряхнул головой, засмеялся, велел водителю ехать, машина рванула с места, а он оглянулся и помахал мне рукой.
Так что он жив, по крайней мере неделю назад был жив, и явно не бедствует. Не из работного дома, как говорится у англичан.
Я уже предпринял шаги, чтобы выяснить, как его зовут, но пока безрезультатно.
Может быть, скоро все же узнаю.
А пока я пишу тебе и таким образом привожу в порядок свои воспоминания, потому что как бы это ни выглядело смешно или даже глупо, но это и в самом деле единственное „наследство“, какое я способен оставить вам с Кларой.
В конце концов, в ту ночь в Сильвер-Сити я действительно рисковал жизнью в полном соответствии с принятыми на себя обязательствами, и если теперь благородный лорд жив-здоров и у него все в порядке, то почему бы и ему не выполнить свою часть обязательств.
Если же я не успею, то от души надеюсь, что это сделаешь ты, не только ради себя, но ради нашей дочери.
Возможно, я впадаю в мелодраматический тон, но на передовой все выглядит иначе.
Если я узнаю его имя, напишу.
И вот еще что.
Если ты все же его найдешь и он отдаст тебе мою долю, не вздумай заплатить тем людям из Калифорнии, которым я должен двадцать шесть тысяч.
Пообещай мне это.
Ты должна это мне пообещать, моя дорогая Лола.
Свое единственное „наследство“ я оставляю вам с Кларой, вам, а не им!
Ты ведь знаешь, как меня тяготил этот долг все последние десять лет.
Пусть я взял тогда деньги не совсем по своей воле, мне хотелось бы их вернуть… я сказал бы, больше всего на свете, но не больше, чем обеспечить вас с Кларой, а если я здесь погибну, пусть и долги мои умрут вместе со мной.
Конечно, если вдруг он заплатит столько, что деньги будет некуда девать… но таких чудес не бывает.
Если вдруг что-то получится, ты должна будешь разделить деньги поровну с теми из нашей команды, кого сможешь разыскать.
Я о них с тех пор ни о ком не слышал, кроме Харлана Сковила, но и от него несколько лет уже не получал известий.
Его адрес записан у меня в красной записной книжке, которая лежит в ящике стола.
Самое скверное, что у тебя нет расписки Джорджа Роули.
Ее, как и нашу „КЛЯТВУ“, взял тогда на хранение Резина Коулмен.
Возможно, тебе удастся его отыскать.
А возможно, Роули окажется порядочным человеком и заплатит без расписки.
Конечно, и то и другое звучит просто смешно.
Мечты, мечты.
Но, во всяком случае, я совершенно серьезно намерен вернуться к тебе целым и невредимым, а если я вернусь, ты не прочтешь этого письма, разве я покажу его тебе шутки ради.
Вот список всех, кто тогда участвовал в сделке: Джордж Роули, Коулмен-Резина (имени не знаю), Виктор Линдквист, Харлан Сковил (ты с ним знакома, начни поиски с него), Майкл Уолш (он был немного старше, тогда ему было, по-моему, тридцать два, и он не входил в нашу команду).
Краб был намного старше, так что теперь его, возможно, уже и нет на свете, – и это все, что я о нем знаю.
Ну и, наконец, я, искренне любящий тебя (так любящий, что и за год не рассказать) автор этих строк, Гилберт Фокс».
Клара Фокс замолчала.
Еще раз перечла глазами последнюю фразу, потом сложила письмо и положила в сумку.
Снова убрала со лба волосы пятерней, села и посмотрела на Вульфа.
Все молчали.
Наконец Вульф вздохнул.
Открыл глаза и посмотрел на Клару.
– Да, мисс Фокс.
По-видимому, вы все же хотите, чтобы я достал вам луну.
Она покачала головой:
– Я знаю, кто такой Джордж Роули и где он находится.
Сейчас он в Нью-Йорке.
– А вы, по-видимому, – он кивком указал на спутницу мисс Фокс, – дочь мистера Виктора Линдквиста.
А вы, – он кивнул еще раз, – тот самый мистер Уолш, который разрядил в мистера Роули два револьвера и не попал.
Майк Уолш фыркнул:
– Чего там было попадать!
– Разумеется, сэр.
А вам, мисс Фокс, наверняка хотелось бы вернуть двадцать шесть тысяч, разумеется с процентами.
Иными словами, для того чтобы выплатить долг погибшего отца, вам требуется немногим меньше тридцати тысяч.
Клара Фокс широко раскрыла глаза.